Богдан Сушинский - Батарея

Гродов проследил, как мичман и Лукаш метнулись к караулке и вернулся к столу.

– Тебе известно имя этой аристократки? – обратился к пленному.

– Нет, имени не знаю. Крест святой целовать готов, – набожно перекрестился Боцу, – что не знаю.

– Но хоть что-нибудь ты о ней должен знать.

– Слышал только, что ее называли графиней.

– Графиней или баронессой? – попытался уточнить Гродов, поскольку помнил, что в стране ее знали как баронессу, отчего и агентурный псевдоним ее происходил – Баронесса. Впрочем, она говорила, что может претендовать и на более высокий родовой аристократический титул.

– Вы правы, называли ее все-таки «баронессой», но при этом подчеркивали, что она из монаршего рода и, скорее всего, ее следовало бы именовать графиней.

– Однако по эту сторону границы она все же предпочитала довольствоваться титулом баронессы, – как бы про себя обронил капитан. – Впрочем, дело не в титулах, которых у нас в стране все равно никто не признает. Что еще ты можешь поведать нам, солдат?

– Утверждали, что вместе с генералом СС фон Гравсом, тем самым, с которым она прибыла в Тирасполь, баронесса уже получила приглашение от личного адъютанта Антонеску присутствовать в качестве почетной гостьи на военном параде в Одессе.

– Как, они уже всерьез готовятся к параду?!

– Надо же им будет как-то отметить взятие города, – рассудительно пожал плечами лазутчик.

– И ты, солдат, тоже веришь, что вашим войскам удастся взять Одессу?

– А кто им способен помешать? – вдруг иронично осклабился пленный. – Какая такая сила?

– Мы не позволим.

– Кто это «мы»? Ваша батарея, что ли? Ну еще, может быть, с недельку продержитесь…

– Мы продержимся столько, сколько понадобится, – жестко стоял на своем Гродов.

Комбату давно следовало прервать этот спор с пленным; какой в нем смысл? Однако он чувствовал, что, по существу, ведет полемику не с пленным румынским диверсантом, а с самим собой.

– Возможно, еще какое-то время вы и продержались бы, если бы наша авиация не взяла под контроль севастопольскую морскую линию. К тому же сам Крым тоже вот-вот окажется под нашим контролем.

– Ну, во-первых, линия по-прежнему действует, а во-вторых, все ваши успехи – временные.

– В любом случае военная разведка докладывает, что все резервы ваши в живой силе и технике исчерпаны.

– Много она знает, эта ваша разведка…

– Поверьте, многое. Существовало опасение, что ваши комиссары сумеют вооружить горожан, которые вступят в борьбу уже после того, как наши войска войдут в город. Но теперь ясно, что вооружать у вас теперь нечем да и некого. Ни комиссаров, ни оружия в городе не осталось. А если учесть, что большинство горожан попросту ненавидят коммунистов, да к тому же в городе много молдаван, которые тут же поддержат нашу власть…

Эта наглая уверенность вражеского разведчика не могла не ожесточить капитана, однако он прекрасно понимал, что тот прав: не было сейчас в распоряжении местного военного командования силы, которая способна была бы остановить натиск румыно-германских войск. Просто-напросто нет ее – и все тут!

Раздраженно покряхтев, комбат все-таки сумел сдержаться и, чтобы продолжить разговор, вновь перевел его на баронессу Валерию:

– Значит, вчерашнюю перебежчицу-баронессу – и сразу в почетные гостьи на «парад победителей»? Причем приглашает адъютант самого Антонеску.

– После парада баронессе уже предложено побывать на Рыцарском балу победителей, – все с той же садистской ухмылочкой добивал его румынский диверсант, явно получая душевное удовольствие оттого, что способен поиграть на нервах этого русского офицера. – Кстати, бал тоже пройдет в Одессе, причем планируется, что на него прибудет из Бухареста сама королева-мать Елена.

– Жалеешь, что не придется увидеть ее здесь?

– Вы разве не мечтали бы о том же, господин капитан? Это же какое нужно иметь везение, чтобы хоть раз в жизни увидеть настоящую живую королеву!..

– Однако вернемся к баронессе Валерии Лозовской.

– Вспомнил: ее фамилия действительно Лозовская! – удивленно подтвердил румын. – Значит, вы в самом деле хорошо знаете ее?!

– Даже лучше, чем ты способен представить себе, солдат. Вопрос в другом: неужели в Бухаресте и в германских штабах все настолько поверили в чистоту императорских кровей этой баронессы-предательницы?

– Почему же «предательницы»? Она была заслана к вам как румынская разведчица, чтобы после выполнения задания вернуться в Румынию. Так кого она при этом предала? Румынию, Россию, еще какую-то страну? Кстати, я слышал, что ее уже даже сравнивают с французской разведчицей Матой Хари.