Богдан Сушинский - Батарея

– Постойте-постойте, значит, это вы, господин капитан, взяли Олтяну в плен, а затем отпустили его и даже вернули ему пистолет?! – удивлению лазутчика, кажется, не было предела.

– Тебе даже это известно?!

– Нет-нет, никаких подробностей я не знаю, и вообще сам Олтяну членам группы ничего не рассказывал. Просто я случайно слышал, как он говорил об этом в Тирасполе с каким-то немецким полковником-эсэсовцем, под присмотром которого два дня тому назад нашу группу сформировали и прямо на самолетике, словно каких-то важных диверсантов, спешно перебросили сюда, под Березовку. В Бухаресте решили, что Тирасполь, который когда-то был столицей Молдавской автономной республики Украины, теперь станет столицей всей Транснистрии, то есть территории между Днестром и Южным Бугом.

– Сведения о Транснистрии – это, конечно, интересно, – нетерпеливо проворчал комбат. – Но что ты еще слышал во время разговора Олтяну с полковником СС?

– Больше ничего такого… Единственное, что я заметил, говорил о вас этот самый Олтяну с уважением.

– Значит, капитан Олтяну прекрасно знает, кто именно командует береговой батареей?

– А командует, получается, тоже вы…

– Извините, забыл представиться, – вежливо склонил голову Дмитрий. – Может, потому, что во время допроса пленных это не принято. Но в догадливости тебе, солдат, не откажешь. Перед тобой – командир батареи капитан Гродов.

– Тогда могу сказать, что… Словом, получается, что они там много чего знают о вас, – скользнуло по губам пленного некое подобие улыбки.

– А вот это уже интересно. Как считаешь, солдат: почему и от кого они «много чего знают» обо мне? – насторожился Гродов. – Задушевных разговоров с Олтяну у нас вроде бы не возникало.

– Задушевных разговоров? – замялся лазутчик. – Извините, господин капитан, мне это неизвестно.

Он вдруг понял, что то, что вынужден будет сообщить русскому капитану, может ему не понравиться, а портить отношения, раздражать его не решался. Если бы русский отправил его в тыл как обычного пленного, его бы это очень устроило. Да и разговаривает с ним по-человечески, не то, что эти костоломы, его подчиненные.

– А что тебе известно? – взъярился на него сержант Жодин. – Тебе ведь уже сказано: «Не томи душу»? Значит, не томи…

– Пока в Тирасполе со мной беседовали сначала в румынской военной разведке Восточного фронта, затем в сигуранце и, наконец, в отделении СД, то есть в службе безопасности СС, мне приходилось прислушиваться ко всяким разговорам, особенно к болтовне генеральских и полковничьих адъютантов и денщиков. От них-то я узнал, что в город, вместе с каким-то эсэсовским генералом да к тому же бароном, прибыла очень красивая молодая женщина, которая якобы слывет высокородной – то ли румынской, то ли австро-венгерской, но с какими-то румынскими корнями – аристократкой. Чуть ли не императорских кровей.

– Так-так, и что? – нервно заторопил его Гродов, уже догадываясь, что речь идет о Валерии Лозовской. – Что ты еще слышал о ней, солдат?

– Тебя же по-хорошему просили: не томи душу! – вновь надвинулся на пленного Жодин, однако движением руки Гродов остановил его и остепенил.

– Душу, в самом деле, не томи, – посоветовал он лазутчику.

– Но я ведь отвечаю на ваши вопросы.

– Ты по существу говори, по существу…

– Слух идет, что будто бы русские заслали ее в Румынию как шпионку, но она почему-то сразу же попалась и тут же перешла на службу в германскую разведку, а затем еще и стала агентом СД.

– Всем выйти, – приказал Гродов, чувствуя, как лицо его непроизвольно багровеет. – Вы слышали меня? Всем выйти, – повторил он еще жестче, и то лишь потому, что политрук немного замешкался. – Только далеко не отходите. Кстати, мичман, – окликнул он старшину батареи. – Если я верно понял, вам знакомы местные катакомбы?

– Все ходы-выходы знаю, это точно, – последовал ответ. – В какой выработке у «лисьего лаза» диверсанты ждут этого «мамалыжника», тоже выяснил.

– Тогда звонками с КПП поднимай два отделения взвода нашей охраны и два отделения охраны батареи «сорокапяток». Усаживай людей на машины, и постарайтесь как можно скорее блокировать выходы из катакомб, запереть диверсантов в их логове.

– Есть поднять и блокировать, – возбужденно отреагировал мичман, которому не терпелось как можно скорее приняться за вражеских диверсантов.

– Политрук, на вас – общее командование. Сержант Жодин, остаетесь со мной, у входа. Выступаем во втором эшелоне.