Войо Терич - Семь бойцов

Небо затрепетало от нарастающего гула. Он надвигался на нас все ближе и ближе, заполняя собой окружающее пространство. В безоблачном утреннем небе, в его голубой выси, показались стайки мерцающих самолетов. Серебристые воздушные крепости, сверкая на солнце, напоминали своими крыльями стрекоз. Множество других самолетов, поменьше, летело ниже и выше их.

Самолеты с ревом наплывали на нас, словно невидимые нити тянули их в этом направлении. Никогда прежде не доводилось мне видеть такую тучу самолетов. Да и никто в этих краях, я уверен, не видывал ничего подобного. Словно стаи серых колючих шершней, летели бомбардировщики, а истребители, сопровождавшие эти страшные чудовища, походили на комаров. Земля дрожала от их гула.

Один из бандитов задрал голову, схватил винтовку и отшвырнул окурок. Двое других растерянно уставились в небо. Однако время от времени, как мне казалось, они украдкой бросали взгляды в нашу сторону.

Я поймал в окуляр один самолет. На его крыльях была белая пятиконечная звезда. Громовые раскаты обрушились на землю.

XVII

Адела озабоченно смотрела на меня. В этот момент из-за облака, как золотое яблоко, выглянуло солнце. Почему бандиты не уходят? Ясно, они не знают, есть ли кто в пещере, иначе бы так не выставлялись. Может быть, ими овладело обыкновенное человеческое любопытство: им хочется подняться наверх и проверить. Но осторожность их останавливает: если кто и есть в пещере, ему не уйти незамеченным.

Куда же они полетели?

— На Румынию. На Плоешти.

— Откуда ты знаешь?

— По направлению — на северо-восток. Другой цели здесь нет. Иначе и не стоило бы поднимать столько машин. Ты видела на них белые звезды?

— Такие же, как у нас. Только у нас красные. Я больше люблю красные звезды.

— Приятно слышать, — сказал я.

На сучковатом дереве неподалеку заверещал какой-то маленький зверек: белка перескакивала с ветки на ветку. Мне показалось странным, что она выбрала это одинокое дерево. Ведь белки обычно не любят отдельно стоящих деревьев. Должно быть, перебралась сюда по желтой траве и камням. В бинокль я видел, как она спускалась по стволу, потом замерла и поглядела в нашу сторону. «Любой черт смотрит сегодня на нас!»

Этой троицы там, внизу, не было видно. Наверное, лежали на земле, спрятавшись за поваленное дерево. Я заметил, как кто-то из них размахивал руками, видимо, что-то доказывая. Удобно устроились!

Вскоре один из бандитов встал и начал осматривать тропинку, что вела к пещере. Я прекрасно видел, как он изучал след через лупу. Потом появилась еще одна группа из трех человек. Они о чем-то поговорили с «нашими старыми знакомыми» и скрылись в лесу.

Локтем правой руки я чувствовал винтовку. Мне хотелось верить, что в то утро ничего не случится, хотя бандит и разглядывал наш след. Двое продолжали сидеть. Меня это тоже успокаивало. Но почему они все-таки не уходят?

Вдруг опять раздался страшный грохот. Где-то взорвалась авиационная бомба. Воздушная волна прошла над пещерой. Я почувствовал, как вздрогнула земля, словно разъяренный бык.

— Это па западе, у реки, — сказал я.

Бандиты находились в какой-нибудь сотне метров от нашего убежища. Мы старались сохранять хладнокровие. Призвав на помощь весь свой военный опыт, я пытался угадать, как поступят эти люди в следующий момент. Я видел, что они колеблются в принятии решения, но внутренний голос мне подсказывал, что, как бы там ни было, они к нам нагрянут. Оставалась лишь крохотная надежда: вдруг их позовут или что-то другое помешает осмотреть им пещеру. «Даже спрятавшись, человек не должен считать себя в безопасности, ибо враг может нюхом почувствовать его…»

Я казался себе человеком, у которого почва уходит из-под ног. И чтобы снова твердо встать на ноги, нужно переменить направление, а это не в моих силах. Я был подобен паруснику, который может подойти к берегу лишь в том случае, если изменится ветер на море. Притаившись в засаде, я вовсе не хотел драться с ними, надеясь мысленно направить их действия в другую сторону. Нервы мои были напряжены до предела.

В это время я услышал выстрелы неподалеку. Они вывели меня из состояния оцепенения, но радоваться было нечему. Внешне спокойно я поднял винтовку на уровень глаз и заметил, что и бандиты зашевелились. Тихо и ловко я просунул конец ствола между двумя камнями.

Третий, тот самый, что сидел и покуривал, с изображением черепа на шапке, и которого поэтому я возненавидел больше, чем остальных, встал. По его взгляду, брошенному в нашу сторону, я понял, что именно ему надлежит принять решение. «Ты нас откроешь, — думал я, — но поплатишься за это головой. Я ненавижу тебя. Лучше уходи!..»