Войо Терич - Семь бойцов

Мы полезли в гору. Тяжело дыша, жадно втягивая воздух, мы наконец добрались до пещеры. Очутившись на ее каменном полу, окинули взглядом лежавшую внизу холмистую местность. Не теряя времени, я стал устраивать бруствер — на всякий случай. Природа словно специально позаботилась о нас, и камней перед входом в пещеру было предостаточно.

Я работал, Адела мне помогала. Я воздвигал бруствер у самого входа.

Пещера была удобной во всех отношениях. Из нее мы могли любоваться восходом и заходом солнца, а чуть перегнувшись, — наблюдать за окружающим нас миром. Определив направление, откуда могла появиться опасность, я сделал расчет. Четкость его успокоила меня. Позиция была как нельзя лучше.

Возможно, во мне был развит тот неведомый инстинкт, который помогает животным заранее уловить опасность — пожар или землетрясение. Вероятно, поэтому я остановил свой выбор на таком месте. Оно как будто издавна было предназначено на самый крайний случай. Я готов был спорить, что эта позиция нужна нам только на один день.

С битвы у реки наступили тридцатые сутки. «Ну и что из этого, — спрашивал я себя. — Пусть и тридцатые! День, как любой другой из всех двадцати девяти. Но… завтра начинается новый месяц…»

Движимый каким-то предчувствием, я насыпал земли и песку на то место, с которого брал камни для бруствера, и забросал его травой и ветками.

— А для чего это? — спросила Адела.

— Они могут подойти снизу. А так ничего незаметно.

Помолчав, девушка еще усерднее принялась за работу. Вскоре мы, уставшие, могли позволить себе отдохнуть.

Я лежал, прислушиваясь. Где-то далеко потрескивали выстрелы. Они доносились со стороны Дрины. Там, может быть, наступали пролетеры.

Деревья, как часовые, стояли у подножия скалы. Солнце еще пряталось где-то за линией горизонта, и его безмятежный свет, отражаясь от облаков, серебристо-белым пламенем озарял окрестности. Как в пенящемся молоке застыли гребни гор. С появлением солнца они словно вынырнули на поверхность, медленно приобретая свой первозданный вид. На востоке по небу тянулись какие-то переплетающиеся меж собой длинные полосы. Небесный свод походил на мирный океан, украшенный иссиня-белыми барашками волн.

Солнце осветило пробуждающийся мир. Огромный гребень вдали, серый, как сталь! Пастушьи хижины и контуры утесов. В безмятежной тишине рассвет наступал с горных вершин. Туманная дымка таяла на глазах. Словно на турецком ковре, заиграли всюду краски. Наш лес еще был окутан туманом, и деревья казались сотканными из паутины.

Рядом с нашей пещерой деревьев не было. Вниз уходил изрезанный каменистый склон, кое-где испещренный желтовато-зеленой растительностью да редкими кустами можжевельника.

Увлеченный своими наблюдениями, я словно забыл обо всем на свете и об Аделе. Вдруг в поле моего зрения попали два человека в темной одежде, с винтовками на плечах. Они шли через открытое пространство по тропе к лесу. Как притаившийся зверь, наблюдал я за ними. Убить их мне ничего не стоило, но разумнее было не выдавать себя. Если они обнаружат нас, будут стрелять. Один из них остановился у скалы и посмотрел вверх, в нашу сторону. Другой медленно и вяло прошел немного вперед и встал у поваленного дерева.

Значит, мы снова встретились с бандитами. Я видел открытого выстрелу врага и не смел стрелять, чтоб не раскрыть нашего убежища. И уйти нам было некуда, поскольку они здесь кишат вокруг. Я уже, казалось, ничего не испытывал — ни ненависти, ни страха. Слишком давно все это началось, и я уже притерпелся.

На тропе появился третий бандит. Он сел на камень и закурил.

Они, казалось, еще не видели нас, как публика не видит актеров, но я чутьем уловил их план по лукавому повороту головы того, что сидел и покуривал. Их близость постепенно приводила меня в ярость. Я попытался сообразить, откуда им может быть известно о нашем убежище. Сидевший снова повернул голову к нам. Я разглядел его красивое продолговатое лицо. На меховой шапке сверкнула эмблема — череп. Бандит еще раз вынул кисет и угостил товарища. В бинокль я наблюдал за их мирной беседой и с трудом подавлял желание выстрелить.

В это время далекое потрескивание выстрелов заглушил сильный взрыв. Словно земной шар раскололся надвое, словно кто-то, приведенный в бешенство царящей вокруг тишиной, изнутри потряс его.

Земля продолжала вздрагивать.

— О, — произнесла Адела, удивленно глядя на меня.

— Наверное, бомба или где-нибудь взорвали склад боеприпасов.