Войо Терич - Семь бойцов

Мы шли по берегу. Вдруг мне показалось, будто кто-то зовет меня по имени.

— О…во…йо…во…йо!

«Старая история», — подумалось.

Почва под ногами стала наклонной. Мы поднимались в гору. Было не более двух часов пополуночи.

— Удачно! — вздохнула Адела.

— Тебе было страшно?

— Нет, — ответила она. — Ты ориентировался по течению?

Гора круто поднималась вверх. Мы свернули на северный склон. Во тьме мне удалось разглядеть тропинку, и мы пошли по ней.

Моя дивизия намеревалась перейти в Боснию через Сутьеску. Чтобы попасть сюда, мне понадобилось двадцать девять дней. Река за спиной звучала все глуше, почти утихая совсем. Оставшись позади, она словно чертой отделяла пережитое от предстоящего. Кто знает, что нас ждет? Я не знал и знать не хотел. И, может быть, это было к лучшему!

Мы часто останавливались и садились на островки травы под соснами, словно в домике из хвои. Чуть брезжил рассвет, и мы стали различать тропы, по которым двигалось зверье. Заросли дикой ежевики цеплялись за ноги. Плодов на ней не было. Я вспомнил, что вчера мы видели вдали село. Нивы были огорожены изгородью.

Последние несколько дней пути остались в памяти как сплошная прогулка, поскольку ни разу нам не угрожала опасность. «Повезло», — думал я. Все дни были солнечными, ночи — ясными. В селах нам удавалось выпросить что-нибудь из еды. Мы спокойно поднимались в горы и устраивались где-нибудь под деревом.

По ночам, до этой последней, мы рано укладывались спать, и я, прислушиваясь к лесным шорохам, радовался, как пригодилось нам полотнище старой палатки, которое я раздобыл мимоходом. Теперь мы расстилали его на траве, сбрасывали куртки и накрывались ими.

Я любил подолгу смотреть в ночное небо, как в распахнутое окошко. Спалось хорошо, воздух по ночам был свежий и чистый. И война в эти мгновения казалась далекой-далекой.

Порой мы уклонялись в сторону от своего маршрута. Если тропинка в гору оказывалась слишком крутой, мы сворачивали на пологие склоны и шли между деревьями. Сейчас я вспоминаю об этом времени, как о самом прекрасном в своей жизни.

Мы шли по горам, словно по главной улице большого города, рассматривая мимоходом витрины магазинов. В этом городе было много отелей, и мы устраивали передышку через каждый час пути. Образ большого города неотступно вырисовывался на фоне кустов и деревьев, и я в этой пестрой мозаике различал парки и городские площади. Это была иллюзия, но что из того. Меня манил к себе город, огромный, как лес, где всякий занят своими заботами и никого не касаются чужие дела. Мечтая о таком городе, я мечтал о свободе. Было бы неплохо жить вместе с Аделой в таком городе…

— Жалко, — сказал я, — что наше путешествие так затянулось.

— Было очень увлекательно.

Мы уходили от каньона Дрины. Солнце еще не взошло, и было зябко.

— А что, если нам отдохнуть? — спросила Адела.

— Давай, — согласился я, — если ты устала.

— Вот мы и в Боснии, — произнесла Адела, когда мы сели.

У нее было хорошее настроение. Клочья тумана подкрадывались к нам откуда-то с юга.

— Все в прошлом, — сказал я.

— Ты не радуешься?

— Радуюсь.

— Это большой каньон.

— Это всего лишь большая долина. В темноте она кажется каньоном. Никак не могу вспомнить, где точно мы пересекли границу двух областей?

— Я тоже. Знаю лишь, что это верхнее течение реки.

Пока Адела отдыхала, я поднялся на гору и осмотрел местность.

Когда я вернулся, Адела сидела в глубокой задумчивости.

— Что с тобой происходит? — спросил я.

— Что ты имеешь в виду?

— Вчерашнее.

— Слишком ты стал самостоятельный, сказала она. — Занят только собой.

— Неужели?

— Да.

— О чем ты думаешь? Вчера ты так на меня смотрела, будто ненавидишь меня.

— И ненавижу.

— Это невозможно!

— Я многое в тебе ненавижу. Но к тебе у меня, конечно, ненависти нет.

— Что ты ненавидишь во мне?

— Ты слишком поглощен собой, слишком независим, и теперь это больше бросается в глаза, чем раньше.

— Ты должна понять, что я солдат.

— Я знаю. Ты — солдат, но ты не должен быть эгоистом.

— А что это такое? — старался отшутиться я.

Она не поняла моей шутки и объяснила:

— Себялюбие…

Быстро наступал рассвет, Адела, помолчав, вдруг сказала:

— Прости меня. Я, наверное, глупая.

— Нет, — возразил я. — Ты права.

Стало совсем светло. Осматривая местность, я искал, где бы мы могли укрыться на день.

XVI

Еще засветло я почувствовал подозрительное движение в лесу. Я не принял близко к сердцу опасность, хотя по многим признакам понимал, что вокруг рыщет банда. На одном из отвесных склонов мы увидели пещеру. К ней можно было подобраться лишь с одной стороны. Скала господствовала над местностью. Волей случая или нет, но мне пришло в голову там укрыться.