Герман Нагаев - Второй фронт

— Когда это вы успели спеться? — строго спросил отец.

— Да ведь они с Никитой друг друга любили еще до Николая, — опять заговорила мать. — Это я тогда ее взбаламутила, уговорила выйти за Николая.

— Вот ты теперь и выкручивайся. А меня увольте. Я своею благословенья не дам.

— Да как же, Гаврила Никонович, ведь дочь она тебе.

— Мало ли что. Вначале Егорша женился, не сказав, не посоветовавшись. Теперь Зинка из дому бежит. Разве это порядок?

— Егора же ты не ругал…

— Егор мужик. Да и был бог знает где… А ты под боком… и все от отца с матерью скрыла.

— Ничего я не скрывала — мама все знала.

— Зинаида советовалась со мной, — поддержала Варвара Семеновна. — Шуточное ли дело одной остаться.

— Молчи, потатчица. Вижу, что столковались за моей спиной. Кабы не война — я бы вам задал жару. Да теперь, видно, все старые устои поставили на попа… Ну вас всех к лешему! Делайте, что хотите! Только потом на меня не сетуйте! — крикнул Гаврила Никонович и, двинув стулом, ушел в свою комнату.

— Ну, слава богу, пронесло! — перекрестилась мать. А Зинаида тут же собрала свои пожитки и ушла к Никите…

Благодаря хлопотам Татьяны, Федька и Вадик теперь учились в дневную смену.

В субботу, вернувшись из школы, они не застали никого дома. К дверям была приколота записка:

«Подождите во дворе — мы скоро придем».

Оставив сумки с книжками у двери, они выбежали во двор и вместе с другими ребятами принялись играть в снежки.

Укрываясь за деревьями от снежных ядер, они выскочили к скамейке, где сидел бородатый мужчина с худющим мальчишкой, и остановились, пораженные их необычным видом.

— Федька! Ты что — не узнаешь? — спросил бородатый глуховатым, незнакомым голосом.

— Нет, не узнаю… А вы откуда, дяденька?

— Погоди… Да это же Вадик… Вадик, и ты не узнаешь меня?

Вадик большими глазами уставился на незнакомца и молчал.

— Федька! Да ты что — обалдел, что ли? — прикрикнул незнакомец. — Родного брата не узнаешь. Я же Егор.

— Егор? — переспросил Федька и с недоверием стал всматриваться. Он наслушался в школе немало разных рассказов о шпионах и диверсантах и потому не торопился подходить к незнакомцу.

Но Вадик вдруг просиял и с криком: «Дядя Жора, здравствуйте! Я вас узнал!» — бросился к Егору, обнял его как отца.

Тогда и Федька подошел, протянул руку.

— Здорово, Егорша! Ох, и вымотали тебя в Северограде, нипочем не узнаешь… И борода…

— Здорово, Федюшка! — улыбнулся Егор. — Ишь какой вымахал! Вот познакомься — это Саша. Вместе бедовали в Северограде.

Федька и Вадик стесненно пожали холодную и твердую, как палка, руку Саши.

Из ворот вышли с сумками в руках Варвара Семеновна и Полина Андреевна. Федька оторопело бросился навстречу:

— Мам! Тетя Полина! Глядите, кто приехал!

Мать по глазам узнала Егора и, выронив сумки, кинулась к нему:

— Егорушка! Сыночек. Вот радость-то. Ой, батюшки! Да что же с тобой сделали? И признать невозможно…

— Ничего, мама. Здесь отъемся. Важно, что вырвался живой… Здравствуйте, Полина Андреевна! — Он поцеловал тещу и за руку приподнял Сашу. — Вот привез гостя. Это сынок моего покойного друга. И мать, и сестра у него погибли под бомбами. Я отцу обещал не бросать его. Теперь Саша — мой сын. Примете нас обоих?

— Ой, Егорушка, голубчик, да разве можно об этом спрашивать? Иди, Сашенька, иди, милый, я тебя поцелую. Будешь жить у нас, как родной, — Варвара Семеновна обняла Сашу, приласкала. — Вон гляди, у нас Федька и Вадик — будут тебе братьями. Пойдем, Егорушка! Зови Сашу в дом. Там у нас ребенки малые заперты…

Накормив гостей вместе с ребятами, Варвара Семеновна проводила их в баню, собрав Саше Федькино стираное бельишко и лыжный костюм. А Егору — все Максимово.

Когда вернулись из бани, она напоила их чаем с вареньем и уложила спать…

Поспав часа два, Егор и Саша поднялись. Егор, как и Саша, в карантине был острижен под машинку и, разглядывая себя в зеркало, недовольно фыркал.

— Ты, Егорушка, сбрил бы бороду-то, она тебя не красит. Придет Татьяна — перепугается.

— И так ни рожи ни кожи, а тут еще бороду сбривай!

— Сбрей, сбрей, Егорушка, а то совсем на старика смахиваешь. Ведь она, борода-то, наполовину седая.

— Ладно, черт с ней, с бородой, — сказал Егор и, уйдя в кухню, сбрил ее начисто.

— Вот и хорошо. На человека стал похож.

Егор ощупал подбородок, махнул рукой и сел играть в карты с Федькой и Сашей. Вадик, сидя с ними за столом, наблюдал.