Виктор Литовкин - Удержать высоту

— По пачке на «курца». К утру, надеюсь, «старшина» еще табачку подбросит.

— Хорошо, — успокоился Шутов и сделал знак Цыпанову, чтобы тот подсветил ему карту. — Сделай себе пометку в тетрадке: подготовить данные по 17-му, 19-му, 21-му участкам, особенно тщательно по 21-му.

— Понял. Эти участки у меня запланированы. Ввожу регулярно поправки.

— Молодец, — похвалил его подполковник. — Помни, готовность 4.00.

— Есть.

Подполковник вернул трубку телефонисту и повернулся к радисту, прибывшему на высоту вместе с ним.

— Волынкин, разбуди связистов «Третьего». Небось заспались ребята.

«Третьим» в кодовой таблице радистов значился начальник артиллерии фронта.

…Истекали четвертые сутки, как подполковник Шутов «поселился» на высоте 48,5.

Немцы все с той же завидной регулярностью по нескольку раз в день, хоть часы по ним проверяй, обстреливали ее орудиями, перепахивали штурмовиками, но не сделали ни одной явной попытки овладеть господствующим над дорогой холмом, сбросить с него советских солдат. И сомнение, правильно ли он сделал, что держит дивизион Яковлева «привязанным» к перекрестку Рамушево — Старая Русса, словно охотника в засаде, а не отдал его, как два других, в помощь стрелковым дивизиям для прикрытия возникающих в обороне то тут, то там брешей, — все чаще и чаще посещало командира полка.

Гвардейских минометов фронту не хватало. Фашистские летчики, обнаружив даже одну машину, преследовали ее до тех пор, пока не выводили из строя. Сделать это было не очень трудно. Распутица, несмотря на наступивший май, на потепление, все еще давала о себе знать. И машины часто оставались беззащитными перед маневренными и хорошо вооруженными «мессерами», чувствовавшими себя хозяевами в валдайском небе.

В дивизионах Толстого и Короти они разбили несколько установок. Получили ранения командир батареи старший лейтенант Волосных, связист сержант Анциферов, командир установки сержант Воронин, орудийный номер рядовой Никитин, оторвало шрапнелью руку помкомвзвода огневиков старшине Бондаренко. Убиты сержант Кошелев, рядовой Ломакин. Были и другие потери.

А тут целых двенадцать машин притаились под сенью деревьев и не подают признаков жизни. Это трудно было объяснить не только армейскому и фронтовому командованию, но и себе самому.

Начальник разведки дивизиона старший лейтенант Цыпанов сидел у стереотрубы с потемневшим осунувшимся лицом. А в часы самого ожесточенного обстрела тенью следовал за Шутовым, готовый в каждую минуту прикрыть командира своим телом. Весь его вид без лишних слов говорил о том, как он переживает, что высказанные им предположения о готовящемся прорыве врага на этом участке не подтверждаются. Он понимал, что втянул подполковника в авантюру, и техника, которая сейчас позарез нужна на других направлениях, простаивает без дела.

В штаб полка, переместившийся поближе к высоте, в деревню Василивщину, где среди пепелища чудом сохранился хлебный амбар, несколько раз наведывался командующий артиллерией фронта, вызывал к себе подполковника Шутова. Потом связисты штаба по «беспроволочному солдатскому телеграфу» рассказывали телефонистам дивизиона, те — разведчикам, а от них, от рядового Николая Колодезного, узнал и старший лейтенант Цыпанов, какой крутой разговор произошел между генералом и их командиром.

Начарт нажимал на «непозволительную роскошь излишнего упрямства», которым Шутов может подорвать свой авторитет и даже скомпрометировать себя. И хотя с доставкой боеприпасов в распутицу сегодня в его дивизионах много лучше, чем в других гвардейских минометных частях, никакие прошлые заслуги не спасут, если гитлеровцы вздумают прорываться крупными силами и все-таки прорвутся, но не здесь, у перекрестка, а на другом участке восьмикилометрового рамушевского коридора, куда 252-й дивизион капитана Яковлева не сможет дотянуться.

— Зарубите себе на носу или где хотите, — сердился генерал, — я за вас не намерен отвечать ни перед командующим фронтом, ни перед Ставкой.

На что подполковник, не теряя выдержки, ответил:

— Нельзя оценить правильность принятого решения, пока оно не доведено до конца. А что до ответственности, то волков бояться — в лес не ходить.

Вспоминали связисты, как вспылил после этих слов генерал. Шумел, что ответственности не боится и он, а то бы сам приказал перебросить 252-й дивизион туда, где его сейчас особенно просят, если бы не поддержка Шутова членом Военного совета генералом П. А. Дегтяревым, если бы сам начарт не верил его, командира полка, интуиции.