Моше Натан - Битва за Иерусалим

Те из пленных, что вышли из боя невредимыми, были обмундированы и подтянуты на манер солдат британской выучки. Они, как и мертвые их товарищи, были очень молоды. Среди них не было ни одного офицера или сержанта в звании выше младшего. Они старались и в плену сохранить достоинство.

Один, раненный в горло, не хотел расставаться со своей винтовкой. «Месяц тому назад наш лагерь посетил король Хусейн, — объяснил он, — и наказал до самой смерти не выпускать из рук оружия. Я еще не мертв и в плен хочу уйти со своим ружьем».

Пленных собрали и приказали им заняться уборкой трупов своих однополчан. Тела были преданы земле в одной из траншей на подступах к высоте — той, по которой во время боя парашютисты прорвались в центр холма. Майк Ронан, собственноручно похоронивший семнадцать легионеров, засыпал траншею и укрепил табличку:

«Здесь похоронены 28 иорданских солдат».

Подошел парашютист, прочитал табличку и добавил: «мужественных».

На его сером лице не было и тени насмешки, высокомерия или ненависти.

Вскоре после окончания боев за Иерусалим Моти осмотрел траншеи, блиндажи и позиции Гив’ат-Хатах- мошет и вместе с бойцами и командирами восстановил перипетии боя за высоту. Он не мог поверить тому, что увидел и услышал.

В своей жизни, — рассказывает он, — я видел немало рукопашных схваток, штурмовых действий и боев за овладение укрепленными пунктами. Я дрался в Хусе- не, Митле и Нукеибе: это были тяжелые бои с многочисленными потерями. Должен, однако, признаться: то, что я увидел, переходя вместе с командирами от позиции к позиции, из траншеи в траншею, от скалы к скале, — просто невероятно. Был выполнен объем боевой работы, равного которому я не знаю — ни по общей длине траншей, ни по продолжительности времени.

Я думаю, что бой за Гив’ат-Хатахмошет — один из самых замечательных образцов штурма укреп ленной территории.

Во время штурма Гив’ат-Хатахмошет Моти, а вместе с ним и командир 6-го полка Иосеф, не имели даже отдаленного представления о том, сколь тяжкая и ожесточенная борьба развернулась в траншеях холма. Иосеф несколько раз выходил на связь с Дади и Додиком, запрашивая одно и то же: «Что у вас происходит?» Обоим, однако, не хотелось досаждать ему трудностями, с которыми они сталкивались. Ответ каждый раз гласил: «Еще немножко, и все будет в порядке». Они не просили ничего, пока не закончили бой, который подчас приходилось вести вчетвером, с последними, оставшимися от взводов, солдатами.

Прорыв, таким образом, развивался без перебоев и отступлений, и район северного Иерусалима (аристократический квартал Шейх-Джарах, простирающийся у подножья горы Скопу с) оказался к назначенному сроку в руках у Моти.

Шейх-Джарах был атакован оставшейся частью 6-го полка во главе с командиром Иосефом в то самое время, когда бой на холме был в самом разгаре. Несколько поздней к атакующим присоединилась часть людей Габи, овладевших, как мы помним, зданием Полицейской школы и очистивших его от врага без каких-либо особых затруднений.

Подразделения бегом прошли шоссе между Полицейской школой и Гив’ат-Хатахмошет, оставив позади знакомые нам три дома, что напротив холма, затем транспортные склады и гаражи ЮНРРА [16] Администрация Объединенных Наций по вопросам помощи беженцам. .

Группа солдат достигла испанского консульства в квартале Шейх-Джарах и прочесала дом, не открывая огня и не прикоснувшись к вещам. Другая группа, добравшись до бельгийского консульства, постучалась в дверь. На стук вышел консул с поднятыми вверх руками, в которых он держал грамоту, удостоверявшую его дипломатическую неприкосновенность. За ним вышло около десяти мужчин и две женщины. Консул сказал, что все они дипломатические работники. Солдаты проверили документы и отделили сирийских, египетских и иракских дипломатов. Последних отправили к командиру полка.

На перекрестке, откуда шоссе спускается в центр квартала Шейх-Джарах, парашютисты были вовлечены в перестрелку. Вскоре появились танки полка, и то, что началось как поединок снайперов, превратилось в настоящий уличный бой. Повсюду мелькали фигуры арабов, перебегающих с места на место под пристрельным огнем снайперов. С каждой второй крыши летели гранаты и хлестали пулеметные очереди. Танки стреляли, и после каждого их залпа пейзаж неузнаваемо менялся. Витрины разлетались вдребезги, двери хлопали, глыбы камней, выбитые из стен зданий, громоздились на мостовых.