Моше Натан - Битва за Иерусалим

В то же время трое полицейских пограничной службы сидели в одиноком домике, прилепившемся к ограде Резиденции, — в дни мира их задача заключалась в демонстрации израильского присутствия на северозападной части ничейной полосы. Они сидели на своем передовом посту, и когда внезапно увидали иорданских легионеров, устремившихся с востока к Резиденции, попрятались. Когда же снова выглянули через амбразуру, их глазам представилась пугающая картина: иорданцы, очень быстро добравшись до ограды Резиденции, граничащей с домом, в котором- они находились, начали ее разрушать, чтобы открыть путь для атаки на учебную ферму.

Полицейские, изолированные в этом всеми позабытом доме, тотчас передали донесение о захвате Резиденции, а также запросили разрешения покинуть позицию. Уходили они один за другим, спрыгивая вниз из окон второго этажа, выходящих на тыльную сторону, так как нижние двери вели в сторону Резиденции, а иорданцы находились уже в считанных метрах от дома.

Всем троим удалось уйти. Они прибыли к командиру роты Ашеру Драйзину, который тотчас после объявления египтянами о захвате Джебель-Мукабра покинул свой командный пункт в Абу-Торе и продвинулся вперед до лагеря Алленби, неподалеку от учебной фермы. Этот путь он проделал под огнем; машина Ашера была повреждена, но никто не пострадал.

Пока Ашер Драйзин занимался подготовкой заградительного минометного огня, который должен был задержать наступление иорданцев от Резиденции в сторону Иерусалима, он получил приказ командира бригады Амитая об атаке на Резиденцию. Следовало осуществить захват Резиденции и соседнего укрепления «Колбаса». В приказе сообщалось, что, в соответствии с бригадным планом, полку для атаки придается разведка бригады под командованием Иоси, а также танковая рота Аарона. Ответ Ашера гласил: «Сделано и заметано».

Обстрел продолжался с гнетущей монотонностью, что однако совсем не мешало Ашеру быстро обдумать и начертить в воображении схему атаки Резиденции. Решил осуществить захват объекта и близлежащего Антенного холма [11] Гив’ат-Хаантенна. силами разведан и танков, которые вскоре должны были к нему присоединиться. Расчистку рощи, окаймляющей северную сторону Резиденции, он поручил ведущему взводу роты. Второй взвод, засевший на учебной ферме и задерживающий продвижение иорданцев огнем автоматического оружия и минометов, оставался, как и планировалось, на месте. Он продолжал торчать в грязи и нести потери от обстрела.

Люди взвода понимали, что легче не станет, пока не появятся и не пойдут в атаку разведка и танки.

Они ждали в нервном, изнурительном напряжении. Среди свиста, грохота, осколочного града…

В 13.50 в школу трудотерапии, в подразделение разведки под командованием Иоси примчался бригадный вестовой, доставивший записку: «Тотчас двигай к лагерю Алленби. Рота легионеров овладела Резиденцией Верховного комиссара. Приготовься к атаке».

Известие («Будем штурмовать Резиденцию») немедленно распространилось среди разведчиков и для большинства оказалось полным сюрпризом. Во время занятий в дни готовности учитывалась вероятность атаки многих объектов в Иерусалиме — кроме одной Резиденции Верховного комиссара, так как объект этот был вне зоны ответственности разведаи.

За два дня до войны Иоси обсуждал с бойцами подразделения действия на всех участках передовой в Иерусалиме. «Мы приготовились к любой возможности, — сказал ему тогда Ури Кац, — но что же с Резиденцией Верховного комиссара?»

«Резиденция не наша забота, — ответил Иоси. — Это в порядке. Ею безусловно занимаются другие».

Пришлось им теперь убедиться, что «другие» — это, в конечном счете, они. Колонна бронетранспортеров и джипов из центра Иерусалима взяла курс на лагерь Алленби, чтобы оттуда продвинуться к учебной ферме.

Иерусалим, каким он представился глазам разведчиков теперь, когда они шли в бой, был уже мертвым городом. Воодушевления, растроганности, тепла, в которые они окунулись каких-нибудь три часа назад, как не бывало. Казалось, город обезлюдел и обесцветился, мгновенно поседел, как человек под бременем невыносимого несчастья. Пустынные дороги, безжизненные дома, мертвые улицы, бледное пустое небо. Узи Бен-Рони, свернувшийся клубком в бронетранспортере, высунул голову и опешил: он увидел пустыню («Как Иерусалим в Иом-Кипур»). Вдруг ему помере-щилось, что перед ним не его родной город. Это был лик другого города — города мертвых!