Моше Натан - Битва за Иерусалим

Письмо в адрес короля Хусейна было вручено генералу Од-Булу, подтвердившему получение послания. На иорданской границе воцарилась напряженная тишина. Ничего не происходило. Минутами казалось, что Хусейн извлек урок из событий в Синае и не бросит свой легион в водоворот войны. Силы Центрального сектора получили указание воздержаться от любых действий, которые могут быть расценены как провокация, и ждать развития событий, сосредоточив внимание на обороне.

Чем больше прояснялась картина сокрушительного удара, обрушенного на Египет, тем более вероятным казалось, что иорданцы не двинутся с места или ограничатся демонстративными вылазками, которые представят их в глазах арабского мира участниками войны. Судьба фронта и целого народа находилась в данный момент в руках одного человека — Хусейна.

Что он решит? Выступить или воздержаться?..

Но был ли Хусейн властителем своей судьбы и мог ли свободно принять возложенное на него историческое решение? Не оказался ли он всецело во власти разверзшихся событий, вынудивших его к незавидной роли мнимого вождя?

Толстой, веривший, что сильные мира сего действуют в роковые минуты так, а не иначе, потому что осуждены принимать решения, уже принятые за них Историей, и служить, даже не подозревая этого, общим историческим и человеческим целям, — Толстой, наверное, сказал бы, что случай с королем Хусейном идеален для доказательства его теории. В «маленьком храбром монархе», спонтанно решившем вступить в войну, Толстой увидал бы еще одного правителя, управляемого волей Истории.

Даже тот, кто не разделяет этого воззрения на роль личности в исторических событиях, должен признать, что в понедельник утром Хусейн, независимо от своей воли, оказался во власти сил, которыми ему не дано было управлять. В 8.30 Наркису стало известно, что иракские части в составе одной пехотной дивизии и около 300 танков двинулись в долину Иордана. Через сорок минут иорданские легионеры начали занимать позиции по всей пограничной линии. Радио Аммана поспешило выступить с заявлением, будто Иордания подверглась нападению.

В сторону еврейской части Иерусалима было произведено несколько одиночных выстрелов. Хусейн, только что получивший предостережение Эшкола, вошел в свою роль марионеточного вождя и обратился с воззванием к народу, заявив, что «наступил час возмездия». Как видно, победно-хвастливые реляции, продолжавшие поступать из Египта, до того вскружили ему голову, что он уже не в состоянии был поверить (или узнать), что военно-воздушные силы «египетского брата» уже уничтожены и не существуют.

Так или иначе, командование иорданской армией давно было изъято из его рук и передано под начало египетского генерала Риада. Риад приказал своим отрядам «коммандос», проникшим в Иорданию, подойти к израильской границе. Танковые роты, оснащенные новенькими «паттонами», только что закупленными в Соединенных Штатах, получили приказ двинуться на запад — к «осиной талии» Израиля, чтобы в окрестностях Нетании выйти к морю и разделить страну на две части.

Все позиции, траншеи и доты в пограничной черте Иерусалима заполнились легионерами.

Итак, генералу Наркису, который в утренние часы еще допускал возможность, что его войска проведут войну лишь в качестве заградительных сил, не пришлось завидовать своим коллегам-военоначальникам в Синае: иорданцы уготовили ему в Иерусалиме самую жестокую и самую замечательную из всех битв Шестидневной войны.

Прежде чем мы войдем в собственно Иерусалим — познакомимся с ходом событий, разворачивавшихся в городе и на подступах к нему, как они представлялись командующему Иорданским фронтом генералу Наркису и как он зафиксировал их в своем дневнике:

9.30 Переговорил с командиром Иерусалимской бригады (Элиэзером Амитаем). Спросил, достаточно ли у него танков. Напомнил, чтобы был готов к взятию холма Абдель Азиз, что рядом с Кастелем, а возможно, и Резиденции Верховного комиссара.

9.33 Говорил с Рабином. Сказал ему: мои части готовы к взятию Латруна, Резиденции Верховного комиссара и холма Абдель Азиз, что в коридоре. Дал также указание продолжать движение поездов на линии Тель-Авив — Иерусалим, но без пассажиров.

10.30 Радио Каира объявило о захвате Резиденции Верховного комиссара.

11.30 Огонь вдоль всего фронта. Переговорил с Рабином, просил разрешить штурм вышеупомянутых объектов. Ответ гласил: «Нет». Спустя несколько минут гора Скопус подверглась артиллерийскому обстрелу из 25-фунтовых и других орудий, как и Рамат-Рахель.