Иван Черных - Правый пеленг

– Прыгайте! – Но голоса своего не услышал: СПУ не работало, видно, перебило проводку.

Огонь врывался отовсюду, обжигал руки, лицо, шею. Александр вспомнил, что в планшете у него лежат шевретовые перчатки. Нащупал его, вытащил перчатки, но надеть их уже не смог – руки были в волдырях и малейшее прикосновение вызывало страшную боль. Надо прыгать, открыть колпак. Он приподнял руки, прикрывая ими лицо от плеснувшего пламени. В голове закружилось, завертелось… Когда он очнулся, то первое, что увидел, – огонь вокруг себя. «Прыгать, прыгать!» – лихорадочно торопила мысль. Он отодвинул колпак, глотнул свежего воздуха, однако сил вылезти не хватало. «Надо уменьшить скорость», – догадался он. Опустился в кресло, крутанул ручку триммера, не веря в успех. И – о чудо! – бомбардировщик послушался. Еще, еще немного… Самолет поднял нос выше горизонта. Высота росла: 600, 700. Пора.

Языки пламени с силой врывались то снизу, то с боков, жевали кожу куртки, плескали в лицо, Александр схватил планшет и, уцепившись за края кабины, вылез наружу. Свежий прохладный воздух подхватил его легко и бережно, как долгожданного, отвел от самолета, превратившегося в комету.

Летчик не спешил дергать кольцо раскрытия парашюта, сознавая, что где-то рядом кружит истребитель, поджидающий его, чтобы наброситься и добить; видел, как бомбардировщик все еще лез вверх, пока пламя не добралось до бензобаков и он не взорвался, расплескав во все стороны огненные брызги. В какой-то миг в поле зрения мелькнули и три белых купола парашютов (значит, спаслись все), и это его обрадовало. Он стал отсчитывать: «Один, два, три», как отсчитывал при тренировочных прыжках. Судьба, сыгравшая с ним когда-то злую шутку, теперь отплачивала ему сторицей: не будь он начальником ПДС, разве сумел бы совершить такой затяжной прыжок? Пора! Он дернул кольцо, и купол парашюта наполнился воздухом метрах в ста пятидесяти от земли. Но и этой высоты хватило, чтобы увидеть, как фашистский летчик расстреливает в небе его друзей. Один, самый верхний, судя по беспомощно свисающим рукам и ногам, был уже убит, у второго фашист намеревался отсечь стропы плоскостью (видно, кончились патроны), но парашютист, сильный, кряжистый, – не иначе, Агеев, – энергично маневрировал, раскачивался из стороны в сторону, и «мессершмитт» проскакивал мимо.

Третьего Александр узнал сразу. Маленький, худенький – штурман. Но почему он без брюк и босиком? Несмотря на всю трагичность положения, Ваня выглядел смешно и комично, Александр вспомнил, как утром он честил интендантов, и догадался, в чем дело. Виноваты во всем унты: привязанные к поясу брюк, они стянули их при динамическом ударе. Не зря Ваня верил в судьбу: она будто специально подстраивала ему смешные ситуации и даже здесь, когда он висел на волоске от смерти, сыграла с ним такую злую шутку.

О своей больной спине Александр подумал лишь тогда, когда до земли оставалось метров пятьдесят и он увидел невдалеке, почти под ним, небольшой стожок. Надо было во что бы то ни стало попасть на него, чтобы самортизировать удар, и он заработал стропами. Тренировочные парашютные прыжки, совершенные им ранее в должности начальника ПДС, помогли и теперь: он опустился на стожок. И хотя сено было еще не слежалое и удара он почти не почувствовал, острая боль пронзила все его тело. Он полежал с минуту не шевелясь, затем отстегнул лямки парашюта.

Серебряный опустился метрах в трехстах и тоже не поднимался. Александр подождал еще минуты три и начал выбираться из стожка. Едва спустился на землю, как его окрикнул властный звонкий голос:

– Хенде хох!

И хлопнул выстрел. Пуля дзинькнула у самого уха летчика; он упал, схватился за пистолет, вернее, за место, где он висел, – кобуру вместе с пистолетом оторвало в момент раскрытия парашюта. Да, положеньице… И откуда здесь взялись немцы?..

Из-за стожка послышался ответ:

– Вставай, фашистская сволочь. Руки вверх! Хенде хох!

– Я свой, русский, – обрадовался Александр.

– Знаем вас, своих. – Из-за стожка снова пальнули. – Руки, руки поднимай. Хенде хох!

– Заткнись со своим «хенде хох», – прикрикнул Александр. – И прекрати палить – у нас ведь тоже имеется оружие.

Ругань и стрельба прекратились. Из-за стожка пугливо выглянула мальчишеская голова в кепке, но выходить паренек боялся.

– Иди лучше помоги подняться, – позвал Александр. – Не бойся.

– Еще чего, – сердито возразил паренек и вышел из-за стожка, держа наган на изготовку. К нему из-за второго стожка спешил на помощь дедок с сивой бородкой, вооруженный карабином.