Иван Черных - Правый пеленг

– Товарищ подполковник, боевая задача по уничтожению переправы выполнена, – доложил он глухо и безрадостно; поперхнулся, сглотнул тугой комок и продолжил: – Экипаж лейтенанта Вдовенко погиб. Погиб геройски: над целью самолет был подбит и загорелся. Летчик направил его в переправу.

– И никто не выпрыгнул? – спросил кто-то сзади.

– Мы не видели, – ответил за весь экипаж Арканов.

– Я как раз был на внешней связи и слышал, как Вдовенко передал: «Идем на таран переправы!» – дополнил рассказ капитан Зароконян.

– А Колесников? – спросил Меньшиков у Арканова о втором не вернувшемся экипаже.

– Сёл на вынужденную. Подбили. Не дотянул километров пятьдесят…

Вечером за ужином выпили фронтовые сто граммов в память о геройски погибших. Меньшиков распорядился:

– Всем на отдых. Подъем в три ноль-ноль… Туманов, вы тоже летите. На моем самолете.

Утро принесло нерадостное известие: фашистам удалось в районе Воронежа захватить небольшой плацдарм на левом берегу Дона. Крупные их силы сосредоточены между Доном и Северским Донцом. Полк получил боевую задачу нанести бомбовый удар по железнодорожному узлу Белгород, где разведка обнаружила большое скопление эшелонов с боевой техникой и живой силой.

Экипаж Туманова сидел в самолете, одетый во все меховое, – полет предстоял на большой высоте, – и Серебряный честил почем зря снабженцев, на складе у которых ничего не нашлось для него по росту: комбинезон болтался на нем как на вешалке; унты, несмотря на то что он намотал на ноги поверх портянок по полотенцу, елозили по голеням и никак не хотели держаться. Пока шли с построения к самолету, Ваня трижды садился переобуваться. Александр посоветовал ему пристегнуть унты к поясу – для этого имелись специальные лямки, – штурман послушался, и идти ему действительно стало легче, но теперь, сидя в кабине, он снова чертыхался: мешали лямки.

– Теперь ты можешь их отстегнуть, – подсказал Александр.

– А если прыгать придется? Унты слетят в два счета…

– Сорок пятый, на связь! – прервал их пикировку голос командира полка.

– Сорок пятый слушает, – отозвался Александр.

– Готовы к выполнению задания?

– Так точно.

– Вам изменение. Пойдете под Воронеж на разведку переправы. Сфотографируете ее и, если она восстановлена, сбросите бомбы.

– Один?

– Почему один? С экипажем, – пошутил Меньшиков.

– Понял.

Хотя понять было трудно: на такую цель – одному экипажу. Но другого выхода, видно, нет…

Александр спустился на землю, чтобы дать команду технику установить фотоаппарат; вылез из кабины и Серебряный. Расстегнул комбинезон, вытер вспотевшее лицо, шею.

– Значит, на высоту не полезем?

– Как слышал. Пойдем тысячи на две, фотографировать. Сам определи, с какой высоты.

– Отлично. – Серебряный сбросил комбинезон, отдал механику. – Отнеси в каптерку. – С сожалением посмотрел на свои лохматые собачьи унты. – Жаль, сапоги не обул, теперь придется таскать вот эти волкодавы.

Александр тоже снял свой комбинезон и попросил механика:

– Принеси кожаную куртку.

– Предусмотрительный, – усмехнулся Серебряный. – В каптерке держишь. А мне урок не впрок: в Запорожье все шмотки оставил на квартире, в том числе и летное обмундирование. Теперь вот получил на три номера больше. – Он вздохнул и стал привязывать лямки к поясу брюк. – Сон я сегодня хреновый видел: будто молния в наш самолет ударила. Выбрались мы из кабины, кто за что уцепился. Только Сурдоленко оттолкнулся и за край луны схватился. Кричит: «Деньги матери перешлите, пусть не плачет, мне хорошо здесь».

– Действительно, хреновый сон, – оборвал его Александр. – И штурман ты никудышный – веришь во всякую ерунду, другим рассказываешь.

– Может, и никудышный. Только вот попомнишь – собьют нас. Луна – это к покойнику.

Александр смотрел на Ваню и не верил своим глазам – вечный балагур и бесшабашный человек вдруг сник и говорил печальным, предсмертным голосом. Неужели он в самом деле верит во всякую чепуху?

На подготовку ушло около получаса. Группа, которой предстояло бомбить Белгород, уже взлетела, и с КП торопили Туманова:

– Чего тянете? Взлетайте.

– По местам! – скомандовал Александр.

Сурдоленко вдруг замешкался и, подойдя к технику, протянул ему пачку денег:

– Отошли матери. Адрес там, – указал он взглядом на пачку.

Александра взорвало:

– Что, и ты испугался сновидений?

– Каких сновидений? – не понял сержант.