Иван Черных - Правый пеленг

– Ты же говорил, бояться нечего, обойдем.

– И на старуху бывает проруха…

Вернуться… Заманчивая идея. Весь день они провели бы вместе… Столько ждал он этой встречи! И доведется ли увидеться еще! По слухам, фашисты свирепствуют в Крыму, большие силы бросили против партизан. А леса и горы там не ахти какие… Трудно придется Иринке. Жалость к ней, одиночество, которое он испытывал, пока не нашел ее, снова хлынули в душу, и он едва сдержался, чтобы не позвать ее по СПУ, не высказать своих чувств.

Перед самым носом бомбардировщика сверкнула молния, ударила сверху вниз, чуть наискосок, и в кабине остро запахло озоном.

– Товарищ командир, экипажи, что пошли на бомбежку, запрашивают запасную цель, – доложил Сурдоленко. – Не могут пробиться: гроза.

– А Меньшиков наказывал нам доставить ее в целости и сохранности, – напомнил Серебряный. – Мы не имеем права рисковать.

Александр, чтобы не выдать разрывающую душу тоску, хотел ответить шуткой, а получилось зло:

– Заботливый, погляжу. Рассчитываешь провести занятия, как ориентироваться по звездам?

Серебряный то ли не уловил злости, то ли не обратил на это внимания, хохотнул:

– А что, я такой.

Бомбардировщик швыряло, как утлое суденышко в штормовом море. Александр еле удерживал штурвал, то и дело выхватывал машину из падения, из кренов. Да, разумнее было вернуться. Он нажал кнопку СПУ.

– Сурдоленко, свяжи-ка меня с пассажиркой.

Он представил, как стрелок-радист снимает со своей головы шлемофон, надевает на Ирину, как пристегивает, касаясь руками ее шеи, ларингофоны, и в груди шевельнулась ревность. Ему захотелось самому погладить ее нежную шею, щеки.

– Товарищ командир, слушаю вас, – отозвалась Ирина официально, будто чужая, и все равно он уловил в ее голосе милые, родные оттенки, которые наполнили его сердце нежностью, любовью.

– Как себя чувствуете? – Он вынужден был говорить с ней на «вы», чтобы в случае каких-либо осложнений не бросить на нее и тени своей тяжелой судьбы – ведь, кроме Серебряного, никто в полку не знает, что они больше чем знакомые…

– Терпимо. Ваши ребята леденцами угостили – помогает.

– Вернуться придется. Видите, какая гроза?

– Очень даже красивая. Мне ни разу не приходилось видеть такое.

– Из этой красоты можно сразу в преисподнюю попасть.

– Догадываюсь. И все же возвращаться никак нельзя: меня ждут именно сегодня. Представляете себе, что значит переносить встречу в тылу врага?

Он представлял. И хотел сделать все от него зависящее и не зависящее, чтобы она осталась жива.

– Не лезть же в пекло! – вмешался Серебряный.

– Все, Ваня, дебаты окончены, – категорично пресек он разговор. – Летим к цели. Кстати, впереди вон «окно» уже просматривается.

Никакого «окна» он, разумеется, не видел; стрелки еще могут поверить ему, а штурмана, несмотря на всю его наивность, не проведешь. Да и в носу он сидит, все видит. Но Ваня промолчал. А минуту спустя сам поддержал командира:

– До цели осталось всего двадцать минут лету. Теперь, само собой, дотопаем.

Болтанка стала утихать, а вскоре вверху показалась одна звезда, другая, и вот уже по курсу действительно обозначилось «окно», в которое и вошел бомбардировщик, все еще вздрагивая изредка, словно от воспоминания о пережитом или от озноба.

– Доверни на десять влево, – попросил Серебряный. Он успел сориентироваться по звездам и уточнить курс. – Так держать. И можно потихоньку снижаться, а то заморозим нашего пассажира.

Александр сбавил обороты моторам, и гул заметно ослабел. Внизу то слева, то справа вспыхивали трассирующие пули, и, хотя до самолета они не долетали, у Александра снова душа наполнилась тревогой: что и кто ожидает Ирину внизу?..

– Командир, костры по курсу, – доложил штурман. – Переводи на горизонтальный.

Александр машинально взглянул на высотомер: да, хватит снижаться. Тысяча двести, высота, определенная для прыжка.

– Спасибо, товарищ лейтенант, за благополучную доставку, – прозвучал в наушниках голос Ирины. – Прилетайте в гости. Буду ждать. Не забудьте мои позывные.

– Не забуду… – Предательские спазмы сдавили ему горло.

– Горит красная ракета. Вторая. И костер выложен согласно условиям, – сообщил Серебряный.

– Вижу. Рассчитай поточнее.

– Как в аптеке, командир. Приготовились!.. Пошел!

Бомбардировщик даже чуть вздрогнул. Или это показалось Александру, а вздрогнул он сам? Он накренил машину, посмотрел вниз, но, кроме непроглядной черноты, ничего не увидел.