Иван Черных - Правый пеленг

– Это наши, Митря, – издали сообщил дедок. – Летчики.

Александр с помощью паренька поднялся и, превозмогая боль, вместе с ним и дедком направился к штурману.

Ваня лежал на спине в луже крови. Прострелены были плечо, рука, обе ноги. Александр, забыв о своей боли, склонился над штурманом.

– Давай-ка, отец, помогай, – попросил он старика, отстегивая лямки парашюта. – Отрежь кусок этой ткани, чтобы перевязать.

Старик и паренек начали рвать парашют. Серебряный слабо попросил:

– Пить…

На потрескавшихся губах выступила кровь, и Александр подивился, какую надо иметь выдержку, чтобы не застонать, не ойкнуть.

– Сейчас. Сейчас поищем воду, – успокоил он штурмана. Посмотрел вокруг – ни речки, ни озерца поблизости. – Село далеко? – спросил он у дедка.

– Далеконько, – ответил тот. – Надо бы подводу. Можа, Митрю послать пока?

К счастью, посылать не потребовалось: по лугу к ним мчалась машина. Из кузова ее выскочили красноармеец с винтовкой и девушка, тоже в форме, с санитарной сумкой на боку. Бегло окинув летчиков взглядом, она расстегнула сумку, достала из нее пакеты, бинт, пузырек с какой-то жидкостью, налила в мензурку и поднесла к губам штурмана. Серебряный выпил и заскрипел зубами.

У Александра то ли от собственной боли, которая снова дала о себе знать, то ли от страшного вида штурмана и его мук закружилась голова, и он, чтобы не потерять сознание, опустился на землю.

Девушка забинтовала Серебряному лицо и руки, повернулась к Александру.

– А что у вас?

– Ничего особенного. Подпалило малость. – Он протянул ей вспухшие, в волдырях руки.

Она осмотрела их, лицо, сочувственно вздохнула:

– У меня нет ничего анестезирующего, кроме спирта. – И налила мензурку.

У Александра болело все – и обожженные руки, и лицо, и поясница. Хотелось хоть чем-то заглушить эту боль, и он протянул руку к мензурке.

– Давайте спирт. – Он выпил. А когда девушка обработала ожоги и забинтовала лицо, руки, боль уменьшилась.

– Документы есть? – спросил у Александра красноармеец.

– Мы с боевого задания. Есть только талоны в столовую.

– Откуда вы?

– Из-под Ростова. Полк Меньшикова. Где-то здесь наши воздушные стрелки, поищите их. И фотоаппарат надо снять с самолета. Может, уцелел. Там важные сведения.

– Найдем. Обязательно найдем…

Сержант Агеев подошел, прихрамывая, сам – он тоже был ранен в ногу. Сержанта Сурдоленко старик и паренек нашли мертвым; фашистский летчик не пожалел снарядов, буквально издырявил его. Старик и паренек стали тут же рыть могилу.

Серебряный лежал неподвижно, плотно сжав потрескавшиеся губы и закрыв глаза. Казалось, он заснул. Но вдруг Ваня приоткрыл глаза и позвал:

– Сурдоленко! Сержант Сурдоленко! – Вопросительно посмотрел на Александра. – Где стрелок-радист?

– Нету больше Сурдоленко, – не стал врать Александр.

– Как? Не… Не может быть. – Серебряный заскрипел зубами. Боль мешала ему говорить. Собравшись с силами, он все же выдавил: – А ведь я… пошутил насчет сна. Хотел разыграть… – Он помолчал. – Меня в полк, командир. Только в полк, в медсанбат… в госпиталь не надо.

Рана у Агеева оказалась легкой – пуля задела мякоть голени. Когда девушка закончила перевязку, сержант отправился к видневшимся в полукилометре обломкам самолета.

Серебряный начал бредить – то звал кого-то, то командовал: «Так держать!», то что-то хотел объяснить. Девушка склонилась над ним, давала нюхать нашатырный спирт, но это не помогало.

– Его надо в госпиталь, – категорично заявила она. – Только в госпиталь.

– Готово, товарищ летчик, – подошел к Александру старичок.

Александр с трудом поднялся, попросил:

– Давайте, папаша, командуйте как надо. Вы лучше знаете наши обычаи. А у меня – спина, плохой я вам помощник.

Серебряный не приходил в себя. Его уложили на сено в кузов машины, и Александр попросил подъехать к остаткам самолета, где находился Агеев. Воздушный стрелок стоял у обломков с фотоаппаратом в руках – каким-то чудом он уцелел.

– Аэродрома поблизости нет? – спросил Александр у красноармейца.

– Нет, товарищ лейтенант.

– Тогда на ближайшую станцию…

Тяжелое ранение Серебряного разрушило все планы Пикалова: штурман, как глупый карась, заглотнул крючок под самые жабры, и теперь можно было делать с ним, как с глупым карасем, все что угодно; но едва ловец протянул руку к своей добыче, как налетела волна, вырвала из рук леску и унесла добычу. Когда теперь вернется Серебряный в полк, и вернется ли? А подручный Пикалову был очень нужен.