Овидий Горчаков - От Арденн до Берлина

Эрик в это время переживал прямо-таки личную драму: где-то на юге Тихого океана без вести пропал со своей «летающей крепостью» кумир его детства, лучший американский ас первой мировой войны капитан Эдди Рикенбэккер. В знак протеста какой-то безвестный патриот срубил в вашингтонском парке четыре сакуры — японские вишни. К счастью, все потом облегченно вздохнули, узнав, что Эдди спасся с экипажем на надувных плотах и через двадцать четыре дня был подобран своими в океане, а то бы была вырублена вся сакура в столице.

В Лос-Анджелесе, Сан-Франциско, Нью-Йорке не раз объявляли ложные воздушные тревоги, причем несколько граждан было убито осколками зенитных снарядов.

Власти интернировали всех лиц, имевших хотя бы одну шестнадцатую японской крови, более того, они незаконно посадили этих граждан в специальные лагеря — «релокационные центры». По требованию интернированных армия США сформировала из них две воинские части: 100-й пехотный батальон и 442-ю полковую боевую группу. Эти части отличались невиданной в армии США дисциплиной и получили наибольшее количество боевых наград — выходит, что эти нестопроцентные американцы были большими патриотами, чем американцы! Парадоксально, но факт!

Школьники и женщины, помогая фермерам, добросовестно трудились на полях страны и спасли урожай. Объявили о сборе резины, и звезда стриптиза Салли Рэнд пожертвовала пятьюдесятью разноцветными надувными шарами. Все для победы!

Выяснилось также, что американская разведка почти ничего не знает о Германии и Западной Европе, и было объявлено, чтобы все несли в специальные пункты семейные и туристские фотографии, снятые недавно в европейских городах, портах и на дорогах.

Острый дефицит горючего привел к приостановке выпуска автомобилей, школы и колледжи отапливались не более двух часов в сутки, граждане мерзли у себя дома. Лишенному автомашины американцу казалось, что настал конец света. Погорели, обанкротились загородные мотели, зато процветали отели, рестораны, бары в городах. В них было холодно, но весело, хотя уходить приходилось до одиннадцати вечера, чтобы успеть на последний автобус.

Впервые приняв участие в больших маневрах, Эрик увидел уже миллионную армию на бескрайних полях штатов Теннесси, Луизиана, Вашингтон и родного штата Калифорния. Обстановка была нервозная. Англичане и русские жаловались, что американские танки и самолеты ни к черту не годятся. Американские летчики, например, просили дать им английские «спитфайеры», истребители конструкции Реджинальда Митчелла — он умер в 1937-м, так и не узнав, что его самолеты спасли страну во время битвы за Британию. Командир американского танка, не имея перископа, влезал на плечи одного из танкистов и высовывал голову из башни, сигналя нажимом ног, куда ехать. Стремительный бум производства военной техники имел, конечно, свои издержки. Вообще говоря, качество военной техники уступало лучшим союзным и немецким образцам, но Америка явно брала штамповкой, давила количеством.

Если до Перл-Харбора американская публика считала, что на разгром «япошек» уйдет несколько месяцев, то потом стало ясно, что война в Тихом океане потребует нескольких лет, многих жертв и предельного напряжения военной индустрии. Первые тревоги о налетах японской авиации оказались напрасными, но бейсбольный финал все же перенесли из Пасадены, штат Калифорния, в Северную Каролину. На Тихоокеанском театре военных действий целых полгода дела шли скверно, японцы всюду теснили янки, Макартур едва избежал плена.

Но постепенно появлялась уверенность, что главный фронт Америки — против Германии. Через шесть месяцев после Перл-Харбора американская промышленность (спасибо России!) производила больше военной техники, чем все державы оси Рим — Берлин — Токио. Но в России немцы опять наступали, шли на Сталинград, над русскими вновь нависла смертельная опасность, Роммель грозил захватом Египта и всего Ближнего Востока.

Профессор Норман Майер из Мичиганского университета всерьез объявил, что правительству следует не взывать к совести граждан, а просто лишать их бензина, гражданских прав и шин — и граждане сами придут в такую ярость, что в пух и прах разнесут фюрера, а заодно и дуче, и микадо. Все больше американцев требовало безотлагательно открыть второй фронт, чтобы помочь русским. Вся Америка с замиранием сердца следила за боями в Сталинграде. Росла уверенность, что это — главная битва войны…