Овидий Горчаков - От Арденн до Берлина

К востоку от реки Маас командир 2-й танковой дивизии генерал-майор Эрнест Хармон наблюдал, как английские «тайфуны» расстреливали ракетами немецкие танки. «Маленький Паттон» так развоевался, что сгоряча стал палить по «тиграм» из своих перламутровых пугачей.

В Берлине фюрер требовал, чтобы войска продолжали наступление, и объяснял все неудачи неточным выполнением армией его приказов. Он не хотел верить, что американскую оборону нельзя взломать с помощью испытанного «панцирблица», и приказал ввести в бой три новые дивизии и двадцать пять тысяч солдат и офицеров из резерва.

В Лондоне Черчилль получил сообщение «Ультры» об отказе Гитлера прекратить наступление по просьбе своих генералов.

Под вечер снова прилетели грузные «галифаксы» с трехцветными кокардами королевских ВВС на крыльях, чтобы сбросить бомбы на догоравший Сен-Вит.

Командир 1-го полка дивизии СС «Лейб-штандарт Адольф Гитлер» Пайпер докладывал командиру дивизии СС-оберфюреру Монке:

— Я не выполнил задание исключительно из-за нехватки горючего. Тыловые крысы нас предали! Я вывел из окружения почти восемьсот солдат и офицеров «кампфгруппы»…

Он не стал вдаваться в подробности: еще в сочельник, спасая собственную шкуру, Пайпер с группой офицеров, прихватив с собой остатки горючего, на нескольких машинах помчался к своим на восток. Так отличился палач Мальмеди, один из «героев» СС, кавалер Рыцарского креста с дубовыми листьями, мечами и бриллиантами.

Зепп Дитрих, получив рапорт Пайпера, ругал его последними словами: Пайпер опозорил СС, «Лейб-штандарт», всю 6-ю танковую армию СС, навлек на всех гнев фюрера! Расстреливать — это каждый умеет.

82-я воздушно-десантная дивизия продолжала отбивать немецкие атаки. Генерал Гэйвин рапортовал, что его джи-ай без особого труда отражают наскоки слабо подготовленной, неопытной 62-й фольксгренадерской ополченческой дивизии. Сильнее был напор 9-й дивизии СС «Гогенштауфен» и особенно ее боевых танковогренадерских полков, совершавших отчаянную попытку форсировать реку Сальм в районе Сальмшато и Вельсальма. 508-му полку 82-й дивизии пришлось отойти с большими потерями и закрепиться в Эрриа.

Гэйвина возмущали пресса и радио, которые пели дифирамбы Паттону. «Можно подумать, что судьба битвы на Дуге решалась в Бастони и что победителем был Паттон!» — ворчал он.

«Американский народ нуждается в авторитетном разъяснении относительно наступления фон Рундштедта, как оно произошло и каковы силы и возможности противника. Однако военное министерство не дало таких разъяснений. В результате наблюдается полная разноголосица, каждый высказывает свое личное мнение о том, что происходит в Арденнах, и в конечном итоге еще больше увеличивает сумятицу».

…Вернутся Модель и Дитрих в Мейероде или не вернутся — вот что больше всего волновало Виктора. Но 27 и 28 декабря он напрасно ходил к «почтовому ящику» — никаких сообщений от Алоиза не было, а идти в Мейероде он не решался. Не за себя боялся — за семьи Алоиза и Жана.

Шел густой снег, скрывавший следы партизан. Стало холоднее.

Виктора неудержимо влекло на восточную дорогу за Мейероде. А что, если организовать на ней засаду в расчете на возвращение Моделя? Однако на успех надеяться было трудно — их машины идут с большой охраной и вокруг снуют патрули с миноискателями. Нечего и мечтать о мине с «дергалкой».

Их отряд разбил несколько грузовиков в соседнем лесу, обрушив на них из засады мощный огонь БАРов и базук.

Паттон упорно расширял коридор в Бастонь, самый важный узел дорог в Арденнах.

Гитлер на совещании 28 декабря добивался от генерал-фельдмаршала Бласковица нового наступления на фронте группы армий «Г». Гитлер еще надеялся на перелом в свою пользу. Ни Рундштедт, ни другие фельдмаршалы и генералы не осмеливались сказать главное: верховный главнокомандующий опять явно переоценивает возможности вермахта и совершенно не учитывает первостепенное значение неминуемого наступления Красной Армии на Восточном фронте. Советские войска уже окружили в Будапеште большую группировку германских войск. Не оправдывались расчеты Гитлера на раскол в лагере союзников, хотя между ними и были серьезные трения и разногласия — между американцами, британцами и французами. Но не было опасных разногласий, а тем более раскола между Советским Союзом и западными союзниками.