Овидий Горчаков - От Арденн до Берлина

Гитлер говорил в течение нескольких часов: — Наше наступление в Арденнах не привело к тому решающему успеху, которого можно было ожидать. Все же оно преобразило общую обстановку, что невозможно было две недели тому назад. Противнику пришлось отказаться от всех своих наступательных планов… Ему пришлось бросить в бой измотанные части. Его оперативные планы полностью нарушены. Для него это тяжкий психологический момент… Спешу добавить, господа, что… вам не следует заключить из этого, что я допускаю даже на миг проигрыш этой войны… Я никогда не знал и не знаю слова «капитуляция»… Для меня в сегодняшнем положении нет ничего нового. Я бывал и в худших положениях… Никогда в жизни я не сдавался… Я говорю это вам, чтобы вы поняли, почему я иду к своей цели с таким фанатизмом и почему ничто меня не остановит, пока чаша весов не склонится в нашу пользу.

Виктор с живым интересом слушал в землянке рассказы Эрика о военной Америке, о которой он ничего или почти ничего не знал, потому что в военное время советские газеты и журналы, сильно сократившие свой выпуск из-за нехватки бумаги, почти все внимание уделяли событиям на своем фронте, а о союзниках, понятно, писали мало. А жизнь шла своим чередом, складываясь из хорошего и плохого, и нигде так не были остры контрасты, как в Америке, где военный бум еще сильнее обострил социальные противоречия.

Вся жизнь была подчинена военному производству. Оно достигло необычайного уровня, покрыв все прежние рекорды. Национальный доход поднялся на одну треть, превысив пик докризисного 1929 года. Хотя инфляция вздула цены на целых двадцать процентов, реальная заработная плата подскочила на тридцать. Но классовый мир не наступил: постоянно вспыхивали забастовки оборонных предприятий против рвачей-подрядчиков. Порой правительство посылало против забастовщиков солдат с пулеметами и слезоточивым газом, лишало рабочих брони. Забастовок стало на пятьдесят процентов больше, хотя коммунисты теперь выступали против забастовок. Но шахтеры не перестали бастовать, борясь за закон об охране труда, заявляя, что в американских шахтах, судя по количеству несчастных случаев, втрое опаснее, чем в шахтах Англии, вчетверо опаснее, чем в шахтах Франции, и в шесть раз опаснее, чем в шахтах Голландии и Бельгии.

В воздухе задолго до Перл-Харбора пахло порохом, а промышленные магнаты США продолжали, вопреки повсеместным протестам, снабжать стратегическим сырьем Японию даже в больших размерах, чем Англию. Группа Эрика в Принстоне тоже требовала, чтобы Америка прекратила поставлять Гитлеру и его союзникам нефть и металлолом. Изоляционисты во главе с Гербертом Гувером всячески пытались задобрить микадо, предлагая закрыть глаза на захватнические действия в Китае, поделить с ними олово и каучук в Юго-Восточной Азии. Даже Уолтер Липпман подпевал Гуверу, доказывая, что Америка не сможет выиграть войну на двух фронтах — против Японии и Германии.

Накануне Перл-Харбора девять из десяти американцев считали, что война с японцами начнется в ближайшее время. К началу декабря 1941 года в США ставили десять долларов против одного, что война вот-вот начнется. Но в армии не было боевого духа. Военнослужащие открыто возмущались тем, что получали скудное армейское жалованье в тридцать долларов в месяц, а рабочие в военной промышленности «заколачивали» в семь раз больше. Солдаты хотели домой. И все-таки армия, насчитывавшая вначале всего пять пехотных и одну кавалерийскую дивизии, медленно, но верно росла. К январю 1942 года она насчитывала до полутора миллионов бойцов.

В стране лихорадочно собирали алюминий для авиационной промышленности. Группа Эрика тоже активно включилась в эту кампанию. А потом выяснилось, что собранный алюминий непригоден для производства самолетов. Семьдесят тысяч тонн алюминия было куплено частными предпринимателями, пустившими его на переплавку, а затем выпустившими в продажу те же котелки и кастрюли. Так Эрик помог Большому бизнесу.

Авиационная промышленность выпускала уже не 2500 самолетов, как в 1939 году, а столько же ежемесячно. К 1 января 1942 года Америка производила больше самолетов, чем Германия, и имела сто тысяч подготовленных пилотов. Всего три дня уходило у судостроителей на производство боевого корабля. К середине 1942 года половина американской промышленности перешла на военные рельсы. Были построены тысячи военных заводов. Военные подрядчики загребали миллиарды долларов. Генри Кайзер строил один транспортный корабль в день, взяв на себя тридцать процентов всего кораблестроения в стране, половину строительства небольших авианосцев.