Овидий Горчаков - От Арденн до Берлина

Гитлер снова впал в истерику, доказывая, что Красная Армия обескровлена и не сможет начать большое наступление.

Уже в январе Гудериан окончательно пришел к выводу, что у Германии остался только один путь — сепаратный мир с западными союзниками. Этот ученик западных теоретиков танковой войны (Фуллера, Лиддел-Харта и де Голля) уповал теперь только на Запад, зная, что Восток не пойдет с Гитлером ни на какие компромиссы.

Паттон привык командовать превосходящими силами. Вот и теперь он планировал мощные контрудары, дерзкие фланговые охваты, отчаянные прорывы. И впервые не хватало ему войск для выполнения всех этих блестящих задумок. Вновь и вновь убеждался он, что враг еще очень силен: 130-я танковая дивизия «Панцер Лер», поддержанная 26-й дивизией фольксгренадеров, нанесла чувствительные удары по его лучшим войскам! Не успели они отбить этот свирепый натиск, как на них обрушилась 1-я дивизия СС «Лейб-штандарт Адольф Гитлер», 167-я пехотная и еще какая-то дивизия к северу от Бастони. По мнению Паттона, никогда не приходилось ему отражать столь решительное наступление.

Вот когда возгордился бы им его учитель — генерал армии Джон Першинг, прикованный к постели тяжкой болезнью.

Попытка 6-й танковой дивизии с двумя пехотными дивизиями 3-й армии Паттона атаковать Сен-Вит провалилась. Другие войска Паттона — одна танковая дивизия, поддержанная пехотным полком, — не смогли накануне овладеть Хуфалезом. Зато войскам Паттона удалось отразить, пусть с немалыми потерями, семнадцать контратак эсэсовцев и фольксгренадеров.

Паттона, никогда не умевшего воевать малой кровью, не смущали никакие потери. Солдат — это навоз истории.

Под вечер фюрер принимал своего любимчика земляка из Вены Отто Скорцени. Щедро награждая его, направляя к нему кинооператоров и репортеров, Гитлер немало поработал над созданием легенды о Скорцени.

— Мой фюрер! — с жаром рассказывал этот обер-бандит СС. — Накуролесили мои ребята в тылу англо-американцев! Резали связь корпусных и армейских штабов, минировали дороги, создавали панику. В глазах перепуганных американцев наши «гангстеры» превращались в авиадесантные полки и дивизии. Моя агентура из Парижа сообщает, что паника вспыхнула и там. Прошел слух, что мы охотимся за Эйзенхауэром. Потеряли всякое значение документы и пароли. Везде усилена охрана. Всюду перестали верить друг другу. Вот, смотрите, мой фюрер, сотни тысяч таких листовок распространили повсюду. Вы видите — мой портрет. И сказано: «Самый опасный нацист!» Я горжусь этим комплиментом.

На фотографии был хорошо виден большой шрам на левой щеке — дуэльный шрам от рапиры, полученный из-за одной красотки венского балета.

— Придумали мне прозвище Скарфейс — «Человек со шрамом» — так у американцев назывался знаменитый фильм о каком-то гангстере. В штабе Эйзенхауэра и других высоких штабах царит переполох. Уверяют, что мои люди маскируются под попов и даже монашек. Им, простите, мой фюрер, стали задирать рясы!

Гитлер одобрительно хохотнул, глядя на высоченного героя Гран Сассо — спасителя дуче — снизу вверх.

— Шпиономания в Париже приняла невиданные размеры. Им, бедным, уже не до войны. Выхлоп газов у автомобиля моментально вызывает истерику. Хлопнет в штабе дверь, звонят Эйзенхауэру, спрашивают, жив ли еще. Нормально работать в такой обстановке невозможно. Все парализовано страхом и недоверием. Огромные силы отвлекаются для службы безопасности. Янки терроризируют сами себя, допытываются друг у друга, кто такие Бэйб Рут, ди Маджио и прочие звезды бейсбола, чем занимается Супермен или Попай из их глупых комиксов. Масса случаев напрасных обысков, арестов и даже расстрелов. Бдительность доведена до чудовищного абсурда и гротеска. Мне стало точно известно, что американцы подобрали двойника Эйзенхауэра, подгримировали его, одели в форму пятизвездного генерала армии Соединенных Штатов и эту «подсадную утку» возят по Парижу и Версалю, вызывая огонь на себя, с тем, чтобы схватить террористов.

Симулируя неуемный восторг по поводу раздутых успехов операции «Гриф», Скорцени замалчивал другие факты: мосты на Маасе не захвачены, координация действий диверсантов 150-й танковой бригады была нарушена с самого начала, многие диверсанты погибли, а главные силы бригады так и не пробились в тыл врага, а были использованы как фронтовая часть.

— А фельдмаршал Рундштедт, этот старый чистоплюй, — заявил фюрер, — осмелился потребовать у верховного командования специального заверения, когда я велел передать в вашу бригаду трофейные танки, автомашины и оружие, что действия бригады не выйдут за пределы обычной военной хитрости. Эти трусы боялись применить здесь, на Западе, подобные методы с переодеванием в форму противника, хотя помалкивали, когда мы широко применяли их на Востоке! Это просто великолепно! — все более оживлялся фюрер. — Вы, надеюсь, не забыли, что это я, я придумал операцию «Гриф»!