Овидий Горчаков - От Арденн до Берлина

А после отпуска самым отпетым из них, самым опытным и бесстрашным — это им было объявлено за закрытыми дверьми — надлежало выполнить наиважнейшее задание за всю войну.

— В феврале Сталин, Рузвельт и Черчилль должны встретиться в Ялте. Нам удалось проникнуть в эту тайну наших врагов. Вы будете выброшены в Крыму, близ Ялты. Ваша задача — убить Сталина, Рузвельта, Черчилля! Этим вы решите исход всей войны!

Вслед за этим сногсшибательным заявлением генерал провозгласил троекратный «хайль» за Адольфа Гитлера.

Штудент знал: и из этой операции ничего не получится.

Итак: действия гитлеровской пятой колонны потерпели крах. Скорцени, Хейдте, Пайпер — все эти асы диверсионно-разведывательных акций бесславно провалились. Но в тылу союзных армий активно действовала другая пятая колонна, вносившая дезорганизацию и хаос в работу тыловых армейских органов…

«Саботажников» насчитывалось много тысяч. Это были американские дезертиры на Европейском театре военных действий. Большинство из них осело в Париже и жило за счет разворовывания военных поставок, включая спекуляцию бензином.

В одном только тюремном бараке в Париже содержалось 1308 арестованных американцев, причем более половины из них обвинялось в хищениях. В другом месте 180 офицеров и рядовых обвинялись в угоне целого поезда с мылом, сигаретами и другими продуктами. У каждого из арестованных было отобрано по меньшей мере 5000 долларов.

«Этот район начинает походить на Чикаго при Аль Капоне, — заявил полковник Бурмастер, начальник военной полиции базы района Сены. — Они угоняют целые грузовики. Один майор за пару недель перевел домой 36 тысяч долларов».

Около девятнадцати тысяч человек — более дивизии! — расхищали продукты, необходимые их товарищам в Арденнах. Они грабили все — от продуктов питания до целых грузовиков. Крали бы патроны и танки, если бы на них был спрос на «черном рынке». Но главный спрос был на спиртное, нейлоновые чулки и обувь.

«Ди-ди-ди-да!» — раздался стук в дверь. Ребята пришли возбужденные, веселые. Землянка сразу наполнилась разноязычным говором.

— Мы разбили три машины БМВ по две с половиной тонны, — гордо сообщил Эрик Виктору. — Один «даймлер-бенц». Взяли продукты! Это была какая-то интендантская часть.

— И он их отпустил! — почти крикнул Король. — Немцев отпустил на все четыре стороны! Толстовец он, что ли! Тоже мне — непротивление злу и насилию!

— Ведь Новый год на носу! — улыбнулся Эрик. — И пожилые они, деды фольксштурмисты. Чего с них взять!

— А перед этим он не захотел стрелять по власовцам! — продолжал жаловаться Король. — Я, говорит, по русским не могу стрелять! Да какие же они русские! Власовцы! Обыкновенные фашисты!

— Успокойся, брат! — сказал Виктор. — Мы разные люди, по-разному смотрим на разные вещи, но не должны ссориться. Мы обязаны стремиться лучше понимать друг друга. Вот американцы, например, верят в бога, а мы нет. И все равно мы союзники. Скажи, Эрик, ты верующий?

— А как же! Протестант. Правда, в церкви почти не бывал. В библейские сказки не верю, конечно, воспринимаю их как символы и аллегории. Но в общем, в некую высшую силу верую. Это на вас, большевиках, креста нет!

— А вот и есть, — усмехнулся Виктор и вытащил из-за пазухи золотой крестик.

У Эрика отвисла от удивления челюсть, но он сразу сообразил, в чем дело.

— Так это ведь крест не лейтенанта Красной Армии, а поручика РОА, — сказал Король. — Трудная у тебя, парень, работенка! И какая нужна для нее грамотенка!..

— Зато у фольксштурма мы шнапсом разжились, — объявил Карл. — Будет с чем встретить Новый год. — В руках у него появилась немецкая алюминиевая фляжка, обшитая замшей.

— А у меня для Виктора есть новогодний подарок, — с таинственным видом заявил Эрик.

Он вытащил из кармана бумажку. У Виктора сильнее забилось сердце: он узнал писчую бумагу Алоиза Шикльгрубера в голубую линейку.

«Простите нас, — писал Алоиз, — что мы не могли выбраться из деревни. У нас стало больше строгостей.

Дитрих вернулся из поездки в тыл. Дегрелль ездил на фронт. Модель, по слухам, справляет Новый год с фюрером. Все штабы на месте. Настроение у нацистов хуже, чем было на рождество, — наступление буксует.

Прибыл еще один «Пуфф» — бургомистр жаловался немцам на случаи изнасилования женщин Мейероде на рождество. С Новым годом — годом нашей победы! V!