Алексей Першин - Смерч

Однажды после завтрака пришел Максимов и доложил: людям пора отправляться на работу — обкладывать обрешетку землянок дерном, а помкомвзвода к построению не явился. Нет на месте также ефрейтора Вахрушева («Каменщик из Свердловска», — вспомнил Денис).

Пришлось идти на квартиру к Глотову. Дверь комнатушки оказалась запертой. Долго стучал Денис, прежде чем перед ним предстал опухший со сна помкомвзвода.

— А, старшой, а мы тут… — начал было он.

Денис отстранил его и шагнул в комнату. В нос ударила густая волна перегара и махорочного дыма. На постели Глотова спала женщина из местных — Денис не раз видел ее. На другой постели, привстав и, видимо, стараясь загородить собою кого-то лежащего у стены, испуганно таращил глаза ефрейтор Вахрушев.

Отвращение, гадливость — все это готово было вылиться у Дениса в безрассудный поступок. Еще мгновение, и он сорвал бы ефрейтора с постели и высадил им окно…

Усилием воли заставил себя повернуться и выйти. Бросил Глотову на ходу:

— Ефрейтору через пять минут быть в строю, вы — немедленно ко мне.

Денис сам построил взвод, произвел перекличку и приказал Максимову вести людей на работу. Когда колонна двинулась, заметил, как сзади, воровато пряча глаза, то и дело поправляя не очень послушными руками винтовку, пристроился ефрейтор Вахрушев.

«Сегодня же рапорт и обоих — под стражу. Плачет по ним трибунал», — думал Денис, возвращаясь к себе.

Поостыв малость, рассудил, что чрезвычайно строгого наказания достоин, пожалуй, один Глотов. Он командир, он несет ответственность за подчиненного Вахрушева, которого споил. С ефрейтора достаточно обычного взыскания — гауптвахты. Но Глотов — этот легко не отделается.

Сержант поджидал его, сидя на крылечке хаты. Увидев Дениса, отбросил окурок, вскочил, вытянулся.

— Заходите, — пригласил его Денис и пропустил вперед.

Плотно закрыл дверь в свою половину, кивнул Глотову на стул, сам сел по другую сторону стола на табурет. Дал себе время собраться с мыслями, сказал:

— Хотел бы я знать, сержант, как вы сами расцениваете сегодняшний случай?

— Я допустил дисциплинарный проступок, — не поднимая опущенных глаз, ответил Глотов. Ответил без запинки, словно произнес заученную формулу.

— Нет, Глотов, этот ваш проступок граничит с преступлением. Вы — помощник командира взвода, вам доверена охрана важного военного объекта во фронтовых условиях… А вы чем занимаетесь? Мараете честь советского солдата… Разлагающе действуете на людей. Сами систематически пьянствуете и спаиваете подчиненных. Да еще женщины… Мерзость… Это моральная сторона дела. А служебная… Поднимись сегодня ночью взвод по тревоге, вас бы с Вахрушевым пушками не поднять. И я вправе был бы посчитать вас обоих дезертирами. Согласны?

Глотов еще ниже опустил голову.

— Так точно.

— Я не раз предупреждал вас, сержант, думал — образумитесь. Да, видно, зря… Терпение мое лопнуло. Пишу на вас рапорт. Сами понимаете — дело для вас может кончиться трибуналом.

— Может… подождете… товарищ гвардии старший сержант? — с трудом выдавил из себя Глотов. — Я обещаю… больше не допущу…

Он поднял голову и заставил себя взглянуть Денису в глаза. Лицо его как-то жалко осунулось, от недавней нагловатой самоуверенности не осталось и следа.

Злость у Дениса сразу пропала. Спросил:

— За что вас лишили офицерского звания?

— За то же, за что вы сейчас с меня стружку снимаете.

— Значит, наука не пошла впрок?

— Клянусь вам, товарищ гвардии старший сержант, больше не повторится. — Слабая просительная улыбка скользнула по лицу Глотова.

Заскребло вдруг в душе Чулкова.

«Ну, напишу я на него рапорт, крепко накажут человека, — подумал Денис. — Но для дела-то какой от этого прок? Глотов все же опытный командир, у него приятели среди интендантов…»

Мелькнула мысль: а не использовать ли сложившуюся ситуацию для пользы дела? Сказал:

— Вашим обещаниям, товарищ сержант… не очень-то верю. Обещания надо подкреплять делом.

— Я готов, товарищ гвардии старший сержант.

Денис встал, резко одернул гимнастерку.

— Так вот, хватит вам сидеть на бугорочке и жевать травку. Будете работать. Надо достать четыре мотка колючей проволоки. Достанете к завтрашнему дню, я воздержусь от рапорта, но, учтите, до первого вашего нового проступка. Не достанете — рапорт послезавтра будет в штабе полка. Вы меня поняли?

— Так точно, понял.

— Тогда берите машину и поезжайте. Куда угодно, хоть на армейский склад. Французский коньяк сумели достать, сумейте достать и колючую проволоку.