Алексей Першин - Смерч

— Есть! — встрепенулись двое и бросились к бесчувственному товарищу.

— А вы — за ветками. Нарубите лопаткой. Надо забросать установки.

— Где же их взять? — оглядываясь, спросил третий.

— Проявите смекалку! Если потребуется, не жалейте и фруктовых деревьев. Только скорее.

Солдат бросился к ветле, стоявшей метрах в двухстах.

Не успел он еще добежать до дерева, как возвратились те, что унесли раненого. Доложили: сдали санитарам.

И этих двоих Чулков отправил за ветками.

Когда закончили маскировку, Денис велел солдатам найти суровые нитки с толстой иглой, а на худой конец тонкую проволоку, чтобы зашить брезент.

Проволоку вскоре нашли. Когда в сопровождении нового часового явился командир батареи капитан Назаров, солдаты затягивали последние дыры.

— Что тут происходит? — спросил Назаров.

— Починили брезент, товарищ гвардии капитан.

Назаров пристально посмотрел на Дениса и сказал:

— Сдать пост.

— Есть сдать пост, — заученные в училище приемы Денис проделал автоматически.

Капитан усмехнулся.

— Еще не забылась муштровка?

— Вдолбили на совесть. Кому сдать автомат?

— Саенко, прими. — Кивнув Денису, Назаров сказал: — Пойдемте со мной.

Некоторое время шли молча. Капитан покосился на Чулкова.

— Давай без бодрячества. Как себя чувствуешь?

— Да как вам сказать, товарищ гвардии капитан, — Чулков пожал плечами. — Сил, конечно, поднабрался. Иногда накатываются головные боли. И во сне кошмары снятся. Будто падаю в пропасть.

— Может, растешь еще. Говорят, люди до двадцати пяти лет растут.

— Может, расту.

— А сегодня как? При налете?

— Ничего, никаких болей. Будто попал в привычную обстановку. Бодрей стал и тело вроде полегчало.

Капитан, выдержав паузу, сказал:

— Сегодня получил приказ о моем назначении командиром дивизиона. Думаю взять тебя к себе. Согласен?

Денис от неожиданности остановился.

— Так точно, согласен. Мне бы только дело в руки.

Капитан помолчал.

— Дело, конечно, нашел бы сразу, да майор Куренков против.

— Он за мной, как за Павой Царевной… Никогда не думал, что на свете существуют фронтовые нежности.

Навстречу Назарову и Чулкову торопился легкий на помине майор Куренков. Протянул руку Назарову:

— Поздравляю с назначением, Артем Николаевич. — Потом к Чулкову: — Слышал, под бомбежку попал. Нормально прошло?

За Дениса ответил капитан:

— Вот утверждает, что бомбежка взбодрила. Медицинское открытие, Вадим Петрович, а?!

— Вот как?! Впрочем, это иногда случается у активных натур.

— Я, Вадим Петрович, думаю к себе его забрать.

— Не рано ли, Артем Николаевич?

— Позарез люди нужны. Ты уж, пожалуйста, не открывай филиал научно-исследовательского института в полку.

Куренков придирчивым взглядом ощупал лицо Дениса, неожиданно улыбнулся, махнул рукой:

— Забирайте!

Дивизион был укомплектован живой силой и техникой. Но пополнение пришло, в основном, сырое. Единственное, что радовало Назарова, — это среднее образование и довольно твердые знания новичков в области минометного оружия. Не знали они, правда, «катюш», которые изучались пока что только в двух военных училищах.

Заместитель командира полка по политчасти подполковник Виноградов только что вернулся из столицы, где получал боевые установки. Его командировали туда как москвича, хорошо знающего столичные заводы. Вернувшись, он много рассказывал солдатам о том, как изготовлялись «катюши» в тяжелых условиях военного времени.

Один из заводов Москвы до войны производил самую мирную продукцию. По решению правительства предприятие еще в 1941 году сделали головным по выпуску боевых установок М-13. На этот завод перенесли свои рабочие места заместитель наркома и начальник главка. Пока не было кроватей, спали в персональных машинах, притом не более трех-четырех часов в сутки. Здесь же, на заводе, отдыхали и рабочие.

Костяк коллектива и самое ценное оборудование в начале войны эвакуировали на Урал. Остались ветераны да подростки, и производство продолжалось. Сначала почти на голом месте освоили ремонт боевых машин М-13, а потом возобновили выпуск боевых установок, не возвращая оборудования с Урала. Справились своими силами, да и соседи не отказали в помощи.

По плану из заводских ворот каждый день должна выходить одна боевая машина. А покидали завод сначала две, потом три и, наконец, четыре установки. Подполковник Виноградов сам до войны работал конструктором, он вырос на заводе, понимал душу рабочего человека. Но такого ему видеть не доводилось. Он взволнованно говорил солдатам: