Алексей Першин - Смерч

— В самый тяжкий период для нас мы сделали однажды шестнадцать залпов подряд, меняя каждый раз позиции. После этого солдаты и офицеры вповалку спали прямо на земле. Командование потребовало тогда сделать еще три залпа. Ветераны помнят, что было в тот день… Подгибались ноги, ползком ползли солдаты, волоком тащили ракеты. Товарищи, вы не забыли того дня? — воскликнул подполковник.

— Как можно забыть такое?! — раздалось в ответ. — Помним! Помним!

— Эти вот три залпа, сверх всего, ежедневно производят рабочие на заводе. Ежедневно! И прошу заметить… Питание у них, если по калориям, в четыре раза меньше нашего. Мы с вами, товарищи, в большом долгу перед нашим богатырем-рабочим.

Сказал Виноградов и другие, не очень лестные для боевых расчетов слова:

— Беритесь за ум, товарищи воины! Все силы приложите, всю волю мобилизуйте, чтобы преодолеть «катюшебоязнь»! Это наше отечественное оружие, и нам его осваивать, чтобы гнать и гнать фашистов.

Подполковник не преувеличивал.

Реактивного оружия вначале побаивались, приемы выполняли с опаской. А страх — плохой помощник при овладении новой техникой. После занятий новенькие солдаты и сержанты возвращались в расположение дивизиона бледные, истекающие потом, измученные физически и, что гораздо хуже, психически.

Учебные занятия проходили в составе батареи. И заключительный залп давался по намеченной цели одновременно из всех установок. Вой и скрежет мин оглушал и подавлял новичков, зато приводил в восторг ветеранов полка.

При первом же залпе Денис испытал подавленность и страх. Он решил было, что причина тому контузия, но, поговорив с товарищами по расчету, понял, что те же чувства испытывают почти все новички. В процессе спешной подготовки это психическое состояние как-то не учитывалось. Между тем оно мешало обучению.

Денис мог бы рассказать об этом командиру батареи Запорожцу, но останавливала смутная неприязнь, которую он испытывал к старшему лейтенанту. Откуда она, Денис понимал. Всему виной была сцена в санчасти…

Ради дела можно бы преодолеть и это. Но уж очень сухо, надменно держался Запорожец со своими подчиненными. А к капитану Назарову не подступиться: замотан беспредельно.

Оставался подполковник Виноградов. И однажды Чулков решился обратиться к нему. Из-за морщинистого с желтоватой кожей лица Виноградов казался староватым, хотя в рассыпавшихся каштановых волосах, которые подполковник откидывал назад резким движением головы, не проглядывало ни одного седого волоса. Узкогрудый, сутуловатый, не привыкший к физическому труду, что особенно подчеркивали длинные белые пальцы, подполковник не был похож на кадрового военного.

Свою мысль Чулков высказал кратко: нельзя ли проводить занятия только с одной установкой и накрывать цель также отдельно от всей батареи?

— А почему, собственно, не в составе всей батареи? Или хотя бы взвода?

Денис рассказал о своих ощущениях, о страхе, который вызывает установка, об усталости, наступающей в начале второго часа занятий, о том, что ожидание залпа доводит порой до исступления.

— Та-ак… — Виноградов побарабанил пальцами по столу. — И вы уверены, что не один вы с такими вот… ощущениями?

— Убедился. Говорил о том и с другими. Одного из новичков мы приняли за труса. С глазу на глаз пришлось говорить. А он в ответ точно такие слова, какие я вам сказал.

— А почему не доложили о том комбату?..

— Как-то… неловко с ним…

— Да, Запорожец — человек жесткий.

— И еще у меня, товарищ гвардии подполковник. Разрешите?

— Конечно, сержант. — Подполковник улыбнулся.

— На установку я назначен наводчиком. Корректировку огня из миномета освоил еще в училище. Тогда же освоил артиллерийские прицелы и баллистические карты. Все это сейчас очень пригодилось при подготовке залпа. Но мне хочется освоить обязанности всех номеров расчета. Конечно, не сразу все, но в принципе… В боевой обстановке всякое может быть.

— Вам и подносчиком мин хочется быть?

— Подносить ракеты тоже надо умеючи. Я уж не говорю о пульте управления огнем.

— Разумно, конечно. А где взять время?

— Если будем заниматься каждый со своей установкой, выкроить кое-что можно.

Виноградов задумался, полез в карман, достал пачку «Казбека» и протянул Чулкову.

— Закуривайте.

— Не курю. Спасибо.

— И не курили?

— Бросил.

— Как это вам удалось?

Не без смущения ответил:

— Вырабатывал характер.

Подполковник улыбнулся, закурил.