Тоне Светина - Волчата

Пока Душко рисовал, Остоя, наверное, уже в десятый раз разбирал, чистил и собирал свой пистолет. А потом принялся за дедово ружье.

— Вот это настоящий солдат! Он так бережно относится к своему оружию, как гайдуки, что в свое время боролись против турков за свободу Козары, — похвалил Остою дед.

Остоя умел уже собирать пистолет с завязанными глазами и учил этому своих друзей. Потом и девочки научились обращаться с оружием.

Дед Джуро мало-помалу стал выздоравливать, выходить во двор подышать свежим морозным воздухом. Очень хотелось ему побывать на Козаре, повидать своего друга Михайло, но он боялся оставить на снегу следы.

Однажды ночью дед услышал чей-то шепот:

— Дедушка, слышишь, волки воют…

Это шептал Душко. Все вскочили.

— А они нас не сожрут? — испуганно спросил Ненад.

— Как бы не так, — бодро ответил дед. — Не бойтесь, мы ведь не стадо овец, сумеем постоять за себя, надо только быть очень осторожными.

— Дедушка, мы тебя на Козару к Михайло не пустим. Волки могут на тебя напасть, — забеспокоился Остоя.

— На меня не нападут. У меня ведь и ружье есть, и пистолет, и граната.

Вой волков, становившийся все сильнее, как бы заворожил ребят. Они потеплее оделись и вышли во двор. Эти звуки доносились из соседнего леса. Раньше, еще до войны, дед говорил, что волки воют не к добру: могут наступить тяжелые времена. Сейчас, когда шла война, так уже никто не думал. Времена и без того были тяжелыми.

Ребята какое-то время прислушивались к вою. Потом, когда он стал приближаться, дед велел всем идти в хижину и покрепче затворить дверь.

Медленно тянулась зима. Днем сильные метели наметали сугробы вокруг убогого жилища. Стоял трескучий мороз. Но однажды вдруг резко потеплело и пошел дождь. Снежный покров сковало ледяной коркой, такой прочной, что она выдерживала даже человека.

Старый Джуро ждал именно этого момента, чтобы наконец отправиться в долину навестить Стою и мельника Муйо, а заодно и разузнать, как зимуют другие ребята, оставшиеся без родителей. Но деду не повезло. Отойдя от дома всего на несколько километров, дед Джуро напоролся на вражескую засаду. Пришлось бежать через реку по пояс в ледяной воде. Весь продрогший, он насилу добрался до укрытия. К вечеру у него поднялась температура. Дед серьезно заболел, но не хотел волновать ребят и говорил им, что просто немного простудился. Ребята поверили ему, поскольку представить себе не могли, что мог заболеть дед, который был всегда таким здоровым и крепким.

Ребята напоили деда горячим чаем, Вука сидела рядом и вытирала ему пот со лба. Больше всего их беспокоило, что дед отказывался от еды и все время просил пить. Когда дед заболел, у ребят словно руки опустились. Без его помощи им приходилось трудно.

Старика душил кашель, в груди что-то хрипело. Видно, он застудил легкие. А от этой хвори на Козаре нередко умирали и старые, и молодые.

Никаких лекарств у ребят, разумеется, не было. Единственное, что они могли сделать, — это пойти к леснику Михайло.

— Дедушка, родной, мы сбегаем к Михайло. Только он может поставить тебя на ноги. Мы быстро обернемся, — пообещал деду внук.

— Душко, подожди немного. Это очень опасно. Разве не слышишь, как волки воют? Сейчас в лесу им нечем подивиться, вот они и принюхиваются к человеку.

Ребята вышли наружу на разведку. В свете луны от деревьев ложились на снег уродливые тени. Вой голодных волков то приближался, то отдалялся от укрытия. Остоя зарядил ружье и выстрелил в ту сторону, откуда доносился вой волков. Но он не прекратился. Мальчики постояли немного, прислушиваясь и стараясь понять, где же находится стая. Ребята промерзли до костей, но с места так и не тронулись, решили остаться дома.

Ночь напролет они просидели у постели больного деда, прислушиваясь к его отрывистой речи. Дед бредил:

— Душко, слышишь… Звони на всю деревню. Беги, хватай пистолет! Убей его, ну того, кто скрывается под кроватью. Это он изувечил Ненада. Вяжи его!.. Смотри, как они ко мне крадутся, останови их. Гляди, один уже совсем рядом…

Ребята очень перепугались, девочки даже плакали. Деду становилось все хуже. Он лежал, невидящими глазами глядя в потолок, жадно ловил ртом воздух. Его душил кашель, и он никак не мог откашляться. Лицо его побледнело, осунулось, а морщины стали глубокими и резкими.

К полуночи, когда деду немного полегчало, он вдруг поднялся на ноги и, шатаясь, поплелся в угол хижины, где стояло ружье. Схватил его и направился к двери.