Тоне Светина - Волчата

— Спасибо, утешили.

— Ну а что же вам приснилось? — полюбопытствовал доктор.

Кудела пересказал ему свой сон и закончил:

— Если бы я знал, что подобное случится наяву, я бы лучше пустил себе пулю в лоб.

— Ну, это уж слишком. Не принимайте близко к сердцу, — успокаивал его доктор. — Вы склонны к эмоциям. Это пройдет.

Доктор хорошо знал, что представлял собой этот человек. «Если все произойдет так, как вам приснилось, дорогой сотник, — думал он, — то висеть нам придется вместе. Только ваша ветка будет повыше, а моя — чуть пониже. На этой гигантской виселице мы будем не одни. Нас будет окружать большое общество. А пока не опережайте события даже во сне». Отведя взгляд, врач неожиданно увидел стоящую рядом с кроватью недопитую бутылку водки.

— Так вот в чем дело! — воскликнул он. — Теперь мне понятно, почему вам приснилась такая страшная картина. Я же предупредил Клару, чтобы она не приносила вам спиртного. Давайте-ка лучше я сделаю вам укол, и вы успокоитесь, заснете и увидите совсем другой сон. Вам приснится, что вы сидите где-нибудь в саду среди благоухающих цветов, за вами ухаживает хорошенькая девушка…

— Да, вы, наверное, правы, доктор. Так будет лучше. Надо бросать пить и курить…

Сотнику сделали укол. Морфий подействовал быстро. По лицу Куделы, больше походившему на маску, вдруг растеклось блаженство, и сотник быстро уснул.

И вот наконец пришла зима. Снежные заносы и сугробы отрезали от внешнего мира развалины, в которых скрывались ребята. Теперь волей-неволей им приходилось бороться с морозом, голодом и одиночеством.

Когда выпал первый снег, ребята с радостью вылезли из убежища и принялись наперегонки бегать друг за другом, как это было до войны, когда они с таким нетерпением ждали первого снегопада.

Вокруг все сразу изменилось. Будто бы мир, очищенный от зла и крови, умытый частыми осенними дождями, рождался вновь. Склоны гор укутались белым покрывалом.

Зимовать в горах было тяжело и в мирное время, но гораздо хуже было теперь, когда вокруг бушевала война. И это понимали все.

Снег замел ступеньки, и ребята очень боялись, как бы кто-нибудь не заметил их следов.

Старик Джуро совсем расхворался. Он чувствовал, как силы медленно покидают его. Когда-то он был твердым как камень, прочным как дерево. А сейчас… Ненад тоже до сих пор не поправился. Вместе с дедом Джуро лежали они в землянке и смотрели на огонь. Когда бушевала метель и давление резко падало, Ненад начинал жаловаться, что у него болит правая кисть. Ребята недоумевали: ведь ее-то у Ненада не было. Дед объяснил им, что так бывает: еще на прошлой войне один инвалид рассказывал ему, как у него болит ампутированная рука.

В горах стояла тишина. Ни зверь не пробегал, ни птица не пролетала. Стрельбы тоже не было слышно. Не появлялись над лесом и вражеские самолеты. Казалось, что война вдруг закончилась, но это чувство было обманчивым. Вот вдалеке раздался взрыв, затем застрочил пулемет. А потом опять все стихло.

— Ребята, будьте осторожными, — предупредил дед Джуро. — Пока снег еще свежий, вы поменьше выходите во двор, чтобы следов не оставлять. А то с самолета нас сразу заметят. Нагрянут фашисты и перебьют нас здесь, как ягнят.

Чтобы ребят не застали врасплох, они устроили возле своего укрытия наблюдательный пункт, чтобы никто чужой не мог пройти мимо незамеченным. Ребятам было очень скучно сидеть на одном месте, в мрачной землянке. Дед же, наоборот, привык к одиночеству.

Чтобы ребята совсем не раскисли, Джуро придумал им занятие. Теперь мальчики постоянно несли караульную службу на наблюдательном пункте, а девочки в это время занимались по хозяйству, ухаживали за больными, варили обед, стирали белье, шили, прибирали в землянке. Одежда их пообносилась, поэтому Боса сшила на зиму накидки из трофейных мундиров, скроила ребятам штаны и блузы. К счастью, у запасливого деда сохранились нитки и иголки.

Душко увлекся рисованием. В землянке нашлись тетради, сохранившиеся еще от школы. Душко рисовал углем причудливые картины. Мальчик грустил, поэтому и рисунки получались печальными. Лучше всего ему удавались портреты.

— Быть тебе художником, — сказал как-то дед Джуро. В их семье все любили работать с деревом. Дедушка рассказал, что его брат вырезал из дерева светильники и ангелов для церковных алтарей и сам раскрашивал их. Пытался даже писать иконы, реставрировал их. Да и сам Джуро был неплохим мастером по дереву и умел вырезать разные фигурки.