Тоне Светина - Волчата

Видя, как мучается Душко, слушая его рассказ, комиссар подумал, что пистолет взял именно он.

— Ты ведь скажешь, сынок, куда ты его дел? Смотри, мы воюем с теми, кто убил твоего отца, брата… Как же мы за них отомстим, если у нас не будет оружия?! Вместо того чтобы украсть оружие у врага, вы крадете его у нас, у медсестры, у которой ничего нет, кроме этого пистолета. А если рядом с ней окажется враг?..

Душко чуть не заплакал. Что бы сказал дед, если бы узнал, что его внука подозревают в воровстве, да еще каком!

— Это не я. Честное слово, не я.

— Если так, тогда ты верни его нам, — обратился комиссар к Рале.

Но Рале был замешан из другого теста. В школе он частенько, натворив что-нибудь, не признавался, хотя все знали, что виноват именно он. Он ни разу ни в чем не сознался, даже тогда, когда его били палкой по рукам.

Вот и сейчас напрасно уговаривал его молодой комиссар. Рале стоял на своем; больше ему ничего не оставалось делать — он боялся позора и наказания.

— Это не мы! Мы же спали на сеновале! Зачем нам пистолет? На что он нам?..

Тогда комиссар Дуле снова обратился к Душко:

— Смотри, мы защищаем вас от усташей, а уходим из села, обворованные своими же… Это грустно и стыдно!

Душко жгло чувство вины, но и друга выдавать он не хотел. Однако слова комиссара запали так глубоко в его сердце, что он понял: только чистосердечное признание спасет его от этой грязи.

Повернувшись к другу, Душко твердо сказал:

— Отдай пистолет, Рале, комиссар никому не скажет.

Рале не поверил своим ушам. Он никак не ожидал, что Душко поступит так.

Комиссар, нисколько не сердясь, повернулся к Рале:

— Скажи, мальчик, зачем ты взял пистолет?

Рале выпалил:

— Сотник Кудела повесил моего отца. Я взял пистолет, чтобы убить его!

Мальчик проговорил это так решительно, сверкая глазами, что комиссар понял его. Он понимал, сколько горя накопилось в этих детских душах.

— Как же ты убьешь его, если даже мы не можем этого сделать?

— Мне легче, чем вам! Если я доберусь до него, он умрет! Мне этот пистолет нужнее, чем вашей медсестре. У вас и так есть винтовки и пулеметы, а ей вы добудете новый!

— Мне все ясно, Рале! Я тебя хорошо понимаю и во многом согласен с тобой. Но пистолет медсестре верни. Он ей дорог как память. А тебе мы при случае достанем другой.

Рале подвел комиссара к тайнику, в котором были спрятаны пистолет, завернутый в промасленную тряпку, и коробка с патронами для немецкого автомата, которую ребята нашли в лесу.

— Эти патроны я тоже отдаю в отряд, — сказал Рале.

— Добро. Теперь все в порядке.

Комиссар подозвал Десу и вернул ей пистолет. Девушка поцеловала оружие и вложила его в кобуру. Глаза ее засветились от радости.

Когда стемнело, отряд ушел. Рале, Вука и Душко молча смотрели, как партизаны углубляются в лес. Последней шла длиннокосая красавица Деса…

Рале повернулся к Вуке и сказал:

— Ты знаешь, Душко сказал комиссару, что я украл пистолет. Ты думаешь, он прав? Разве можно выдавать друзей?

Однако Вука посмотрела на Рале с осуждением:

— Я презираю предательство, но еще больше — воровство! Это не дело, чтобы мы воровали оружие у своих, которые идут в бой. Как тебе не стыдно? Никогда больше так не делай.

На следующее утро в лощине, неподалеку от мельницы, разгорелся бой. Весь день оттуда доносилась стрельба. Все, кто остался в селе, прислушивались и гадали, чем закончится этот бой. Местные жители знали, что партизаны сражаются с фашистами, преграждая им путь в село, где усташи и гитлеровцы собирались учинить расправу над беззащитными людьми.

Рале в глубине души злился на Душко, уверенный, что, промолчи Душко еще несколько минут, пистолет так и остался бы у ребят.

Когда стемнело, отряд вернулся. Партизаны принесли с собой раненых. В селе они немного отдохнули. Троих погибших товарищей, завернутых в простыни, положили в соседней избе. Погибли двое восемнадцатилетних парней и медсестра Деса. Партизаны рассказала, что пуля сразила ее, когда она перевязывала раненого пулеметчика.

Взошла полная луна, заливая призрачным светом развалины домов и сожженные деревья. Она осветила прекрасное лицо девушки с широко раскрытыми глазами и длинными ресницами, ее скрещенные руки. Словно живая, смотрела Деса в далекий простор темного неба…

Бойцы подходили к погибшим и клали на их скрещенные руки ветки с красными ягодами. Пришли Вука, Душко, Рале и другие ребята. Душко и его сестра не могли сдержать слез, а Рале, потрясенный, смотрел на бледное лицо Десы, словно высеченное из камня. Его мучила совесть.