Валерий Цапков - Шоколадная медаль

Чашу терпения переполнил ночной звонок, девица на коммутаторе сказала, что кто-то из города просит срочно соединить, желая сообщить важные сведения.

— Мистер Моррис?! Мы ваши друзья, но не могли бы вы укоротить руки мистеру Брауну. Ведь вы же хотите спокойно спать ночью?…

Трубку положили. А через несколько минут начался ракетный обстрел города. Ночные разрывы ракет и реактивных снарядов никого не удивляли в городе. В эту ночь необычным было лишь то, что разрывы гремели вокруг американского посольства. Когда фосфорная вспышка зажигательного снаряда вспыхнула на газоне перед окном спальни Морриса, он не выдержал и дал сигнал:

— Всем в подвал, в убежище!

Утром состоялся тяжелый разговор. Кроме обезображенных газонов, один снаряд упал на крышу гаража.

— Где-то вы, Браун, перебрали. Не могли бы сказать, где?

— Откуда я знаю, ко мне стекается информация со всего Кабула, — нервничал Браун.

Моррис скептически посмотрел на него. Это было явной ложью. Информация не стекалась. Не только в посольстве, но и за его пределами все, кто этого хотел, знали, кто скрывается за скромной должностью «аналитика» . Но так и было задумано: Браун был приманкой для дилетантов и штатным козлом отпущения в случае неприятностей. Был еще и «теневой» резидент, о существовании которого Моррис знал, о личности которого с большой вероятностью догадывался. Сотрудников ЦРУ под прикрытием должностей в посольстве было более десятка, они наступали друг другу на пятки, шпионской деятельности на всех не хватало, поэтому, по иронии судьбы, основным содержанием их работы было то, что должно было быть всего лишь прикрытием. Из холла на втором этаже на все здание разносился сухой треск бильярдных шаров, Эдвард Хантер в ресторане «Континенталь» вел бесконечные обсуждения мифических операций с Каролиной Карр. Тэрнер Джефферсон демонстрировал свое хладнокровие, бегая на зарядку по тихим улочкам дипломатического квартала, правда, в сопровождении огромного негра из взвода морской пехоты, несшего внутреннюю охрану посольства… Только из-за особого положения в стране Моррис терпел это разброд и безделье. Поэтому он с большой надеждой узнал о требовании сената, переданном маджахедам на совещании в Джамбе, на юге Африки: разобраться с отчетностью, судя по сводкам маджахедов, на вооружении у Советской Армии не осталось ни одного бронеобъекта, а ведь за каждый выплачивалась премия в долларах.

… Не лишним будем заметить, что если когда-нибудь в будущем пытливый исследователь раскопает в архивах наградные листы на офицеров и солдат Советской Армии, а потом сосчитает количество уничтоженных душманов, согласно наградных листов, он ужаснется: их число превысит численность населения Афганистана…

Итак, Браун и его длинные руки. С ума сойти — длинные руки не у кого-нибудь, а у Брауна.

— Подумайте, подумайте, Браун…

Тот уныло смотрел в окно. Думать было не о чем. За последнюю неделю единственным уловом было то, что принес прыщавый Сима Хасанзаде. Но эту версию надо было еще проверить. Браун лишь молча кивнул головой и вышел из кабинета Морриса, думая о том, не повредило ли артобстрелом красный «фиат» , стоявший в посольском гараже…

… Взрыв наделал немалый переполох во дворце, со стороны расположения полка казалось, что столб серо-желтого дыма поднимается прямо над юго-восточной башней. Однако это лишь казалось, место взрыва было где-то в городе, метрах в двухстах от крепостной стены.

Полковой начальник клуба, старший лейтенант, высунув язык бегал с башни на башню, пытаясь решить художественную задачу — как сфотографировать взрыв, которого не видно, не снимать же дым в небе. Густые деревья, казарма бригады национальной гвардии, здание госбанка заслоняли напрочь место взрыва. Он залез было на главную башню дворца по узкой винтовой лестнице, распугивая многочисленные семейства голубей, но и оттуда ничего не было видно. Огромный черно-красно-зеленый флаг угрожающе хлопал над головой, он спустился вниз раздосадованный, и только оказавшись на широкой крыше главных ворот, понял, что не все еще потеряно. Он стал щелкать фотокамерой, торопливо снимая взволнованные и перепуганные лица афганцев и советских, которые тщетно пытались что-то разглядеть сквозь деревья. Он снимал их и думал, что их выражение лица лучше показывает силу взрыва, чем, например, столб огня и дыма, если бы его удалось вовремя и с хорошей точки сфотографировать…