Валерий Цапков - Шоколадная медаль

— Как дела, Мосол? — приветственно взмахнул рукой Бабенков, пнув при этом ногой консервную банку из-под каши, съеденной, как видно, не так давно патрульными прапорщика Мосолова, начальника ночного патруля на посту N 2.

— Какие люди, и без конвоя?! — ласково, нараспев произнес Мосолов.

— Подвези, — задушевно попросил Бабенков.

— Не могу, я на посту, — твердо ответил Мосолов и, уловив момент, когда Найденов отвернется, скорчил недоуменную рожу, кивнув в сторону замполита, мол, чего его взяли?

Бабенков сокрушенно вздохнул и сказал, обращаясь к своим спутникам:

— Парни, у него чувство долга, а у нас что есть?

— У нас есть все, — решительно произнес Олегов и стал карабкаться на броню.

— Эй, землячки, а ну-ка под броню, сейчас поедем! — скомандовал Мосолов своим патрульным. Откинув крышку десантного отделения, они тяжело, путаясь в бронежилетах, забрались внутрь. Бабенков захлопнул за ними люк и сел на него.

— Мишуля, доставай, мы должны чем-то жертвовать. Товарищ, например, жертвует принципами, должны и мы расколоться…

— Ближе к телу, — зевнул Олегов и, привстав, вытащил бутылку водки, — Посуда есть?

— Сейчас, — Мосолов открыл командирский люк, на котором сидел, — Эй, землячки, ну-ка, подкотельник дайте.

Из подкотельника пилось плохо, отдавало алюминием, к тому же губы свело от обжигающего питья, не вся водка проскользнула до горла, немного заструилось по подбородку.

… Осевая линия дороги была выложена какими-то металлическими кнопками, похожими на забитые по капсюль в асфальт гильзы от снарядов, задевая их, гусеницы боевой машины выбивали искры. Выдавив педаль подачи топлива «до полика» , водитель-механик, высунув голову из люка, напряженно вглядывался в ночную улицу.

Бархатный нежный ночной воздух бил в лицо, Бабенков сидел на башне, пытаясь что-то рассказывать сквозь грохот Мосолову, Олегов, развалившись на левом борту, глазел на нависающую над кварталом гору с телевышкой на вершине и ступеньками глиняных домиков у подножья. Найденов по правому борту, крепко держась за ремни, которыми крепились ящики с запасным боекомплектом, рассматривал убогий интерьер квартир, окна которых беззастенчиво светились ввиду отсутствия занавесок, выдавая отсутствие шкафов и шифоньеров.

— Кстати, а что такое «тейлор» по нашему? — спросил вдруг Олегов, перегнувшись к Найденову, это слово на этой улице часто встречалось на вывесках.

— Портной, — крикнул ему Найденов.

Олегов понимающе кивнул головой и засмеялся.

— Ты чего?

— Стало быть, Элизабет Тейлор в переводе на русский звучит как «Лиза Портнова» !

У ворот центрального госпиталя стоял бронетранспортер. Не притормаживая, они промчались мимо, свернули за угол и остановились у обшарпанного двухэтажного здания.

— За мной! — Бабенков первым проскользнул в темную подворотню, Мосолов, махнув на прощание рукой, умчался. Олегов шел пошатываясь, беспечно размахивал бутылкой водки. На него напала смешливость.

— Замполит, ты взял презервативы?

— Заткнись, — пробурчал Найденов. Он чувствовал себя неуютно в этом грязном дворике, где, судя по вывеске на входе, ремонтировали автомобили «фольксваген» .

Двор был завален ржавым хламом, следов, свидетельствовавших, что днем здесь кипит деловая жизнь, не было. Он чувствовал себя нелепо в этом ночном походе. Сейчас выпьют и пойдут к бабам, подумал он, а я что должен делать? Следить, чтобы Мишка не перебрал? Или нужно было, как Павлику Морозову, тормознуть их на входе?

Бабенков загромыхал у стены, подкатывая поближе железную бочку.

— Потише! — прошипел Найденов, ему показалось, что Бабенков нарочно производит много шума. Тот не ответил, вскарабкался на кирпичную стену и сел.

Влез и Найденов, вдвоем они втащили на стену Олегова. По ним скользнул луч прожектора, на мгновение высветив кусты и деревья вдоль аллей и длинные невысокие госпитальные здания.

— Спрыгиваем? — в полголоса спросил Найденов.

— Подожди, глянь, какой пейзаж, какие звезды… — Бабенков лениво произнес это и с блаженной улыбкой уставился в небо. Олегов, разинув рот, недоумевая, отчего вдруг на его друга напала сентиментальность, стал рассматривать небо. Небо было обычным, безоблачным, звезды светили так ярко, что, наверное, позволяли работать приборам ночного видения без инфракрасной подсветки. Еле слышно где-то высоко в небе жужжал с погашенными огнями вертолет-корректировщик артиллерийского огня, готовый вызвать артиллерийский огонь на головы упрямых «духов» , беспокоивших сон жителей Кабула каждую ночь ракетными обстрелами. На другом конце города, в Хархане, где глиняные домики карабкались на предгорья, огоньки в окнах плавно переходили к звездным огням, силуэта горы не было видно, поэтому возникало странное ощущение, будто звездный ковер на горизонте подвернули, расстелив часть его и на земле.