Хулио Травьесо - Время Ч

— Бросай оружие!

Видя, что солдат продолжает стоять все так же неподвижно, Сантана направился к нему, чтобы отобрать у него оружие, как тот вдруг вскинул винтовку к плечу. Сантана уже мысленно распростился с жизнью, но на его счастье рядом оказался Оскар Алькальде.

— Алькальде! — отчаянно крикнул Сантана. Раздался спасительный выстрел, и солдат упал как подкошенный. Сантана хотел было завладеть винтовкой убитого, но пулеметная очередь с крыши казармы вынудила его отступить. Тут Сантана увидел еще одного лежавшего на мостовой солдата с пистолетом на поясе. Нагнувшись, чтобы вынуть пистолет из кобуры, он обнаружил, что пистолет прикреплен к перекинутому через плечо ремню. Сантана изо всех сил рванул пистолет, и ремень, не выдержав, лопнул.

Сантана не помнил, как долго еще участвовал в перестрелке. Он отчетливо понимал, что шансов на успех у повстанцев почти не оставалось, но все же не покидал поле боя. Через некоторое время до него донеслись крики: «Скорее машину, нужно вывезти раненых!» Несколькими минутами позже поступил приказ отходить.

В те предрассветные часы, когда люди Фиделя завершали последние приготовления к выступлению, кое-кто из офицеров военного гарнизона Сантьяго еще продолжал веселиться на карнавале. Среди них можно было увидеть лейтенанта Сарриа, майора Моралеса Альвареса и майора Искьердо, начальника городской полиции. Его брат, капрал Рауль Искьердо, в это время стоял на посту № 3. Около четырех утра Искьердо и Моралес Альварес отправились по домам, Сарриа же остался развлекаться в компании друзей.

В половине шестого Моралеса Альвареса разбудили выстрелы. Вскочив с постели, он позвонил в казарму и, узнав, в чем дело, поспешно оделся и выехал в направлении Монкады. На Центральном шоссе неподалеку от городской больницы его «джип» был обстрелян повстанцами, но ему все же удалось прорваться к въезду в крепость. Здесь он принялся разыскивать своих непосредственных начальников: полковника Рио Чавиано и майора Переса Чаумонта. Майора в крепости не оказалось, он появился здесь позже, когда все закончилось. Полковника Моралес нашел в штабном кабинете, тот, лежа на полу под столом, умолял по телефону прислать ему подкрепление из Гаваны. Увидев Моралеса, полковник, не покидая своего укрытия, приказал ему возглавить оборону казармы. Кругом царила паника. Необходимо было срочно восстанавливать порядок. Нападавшие сосредоточили свои силы в трех местах: у поста № 3, во Дворце правосудия и в больнице. Моралес распорядился установить дополнительно два тяжелых пулемета — один на крыше офицерского клуба, другой на стрельбище. Затем решил проверить, как организована оборона на других направлениях, и тут ему сообщили, что его брат тяжело ранен. Через несколько минут Моралес увидел его — он лежал на земле с пулевым ранением в животе, от которого вскоре скончался.

— Исраэль, Исраэль!

Обернувшись, Тапанео заметил Рейнальдо Бевитеса, прихрамывавшего на ногу, по которой текла кровь. В этот момент со стороны Монкады показалась машина повстанцев. Решив, что на ней вывозят раненых, Тапанес сделал ей знак остановиться.

— Заберите его с собой, он ранен, — обратился он к сидевшим в машине.

Внутри было полно людей: пятеро сзади и еще четверо спереди. Тапанес помог Бенитесу кое-как устроиться и, захлопнув дверцу, направился обратно к Монкаде. Не успел он сделать и двух шагов, как почувствовал, что его схватили за руки и потащили обратно к машине.

— Получен приказ всем отходить!

Не дав Тапанесу опомниться, его затолкали внутрь, и машина рванула с места.

В то время как Моралес Альварес ехал в направлении Монкады по Центральному шоссе, начальник городской полиции майор Искьердо спешил в полицейское управление, разместившееся в здании на углу улиц Санта-Рита и Раби. Здесь был спешно сколочен небольшой полицейский отряд, который во главе с Искьердо прибыл в крепость. В штабе он разыскал полковника Чавиано, никак не покидавшего своего укрытия под столом. Выйдя от полковника, Искьердо подумал о брате; душу кольнуло недоброе предчувствие. Оно не обмануло его: вскоре он увидел безжизненное тело брата, распростертое на мостовой неподалеку от стен Монкады. Перетащив его во внутренний двор крепости, Искьердо вошел в небольшую парикмахерскую, помещение которой еще совсем недавно было занято повстанцами. Один из них лежал на полу с лицом, обезображенным пулеметной очередью. Искьердо вышел обратно на улицу. Перестрелка ослабевала, отдельные выстрелы раздавались со стороны городской больницы. Вернувшись в штаб, он обнаружил, что полковник уже на ногах. Искьердо получил приказ отправляться со своими людьми к больнице.