Диан Дюкре - Забытые

Лиза кланяется публике, не сводя глаз с Эрнесто, знаками показывающего ей, чтобы она подождала его за импровизированными кулисами. Пока ей ни о чем не известно, несправедливость судьбы будет мучить ее немного меньше. Эрнесто следует за Эльсбет. Он подходит к Сильте, берет осколок стекла и подносит к ее ноздрям. Она не дышит. Эрнесто зовет Педро, и они вместе снимают с Сильты одеяла, осторожно, как будто боясь разбудить спящего ребенка. Одно из одеял мужчины стелют на землю, на него кладут тело, другим одеялом укрывают покойную с ног до головы. Затем берутся за края и тащат ее, будто пара лошадей, впряженная в повозку без колес. Они движутся по центральной аллее, оставляя после себя пыльный след. Сильту проносят через весь лагерь. Лампа должна погаснуть, чтобы запылала заря. Да здравствует день, пусть умирает ночь!

Утром 22 июня ветер развеял пыль. Начался новый день. Лиза лежит в платье невесты, сшитом Сильтой: вчера у нее не было мужества его снять. Эрнесто не пришел на встречу. Выйдя после представления из барака, на центральной дороге, освещенной луной, Лиза заметила чью-то обувь. Это был сапожок из темной кожи, расшитый красным орнаментом. Сознание Лизы прояснилось. Она вспомнила о русских котах [72], которые скрипят при каждом шаге благодаря пластине из березовой коры, вставленной в подошву, но ей нужно было увидеть все своими глазами. От дизентерии умирает по четыре человека в день. Блоки защищают узников от жестокой реальности, но теперь Лиза задумывается: куда девают тела? Она молча встает и выходит из барака до подъема, воспользовавшись своим пропуском. Лагерь кажется Лизе бесконечным, она начинает бояться, что у нее не хватит сил пересечь его пешком. Дойдя наконец до края, она увидела позади карцера огромную территорию, закрытую стеной, за которой не видно крыш бараков. Земля там во многих местах перекопана, на ней большое количество маленьких холмиков. Какой-то человек орудует лопатой. Издалека можно подумать, будто он возделывает землю. Лиза понимает, что оказалась на лагерном кладбище.

Перед ней лежат сотни таких холмиков. Над ними нет табличек: ужас хранится в тайне. Мужчина, повернувшись к Лизе спиной, торопится закончить до наступления утра… Наконец он останавливается, выпрямляется и поворачивается к ней лицом. Это Эрнесто! Впервые со дня их знакомства ему стыдно за себя. Он добровольно записался в могильщики – за такую работу платят пару франков. Это больше, чем Эрнесто получает за свои рисунки; на эти деньги он покупает еду для Лизы. Но ему хотелось скрыть это занятие от взглядов живых.

Прежде он казался Лизе беспечным человеком, который живет сегодняшним днем, а теперь она смотрит, как он роет могилу. Тело Эрнесто начинает дрожать под ее взглядом. Отныне она всегда будет видеть его руки именно такими – перепачканными запекшейся кровью. Одинокий могильщик французского концентрационного лагеря… Но перед Лизой совсем другой образ. На чужой земле человек в лохмотьях хоронит тех, кто погиб за свои убеждения, рядом с теми, кто погиб ни за что. При этом он молится за каждого Деве Марии. Есть те, кто сражается, те, кто сопротивляется, но есть и тот, кто зарывает погибших в землю, спрятанную за стеной из светлых камней, поросших плющом. В глазах Лизы Эрнесто более добродетелен, чем любой другой мужчина на свете. Да, он не может похвастаться военными подвигами, но стоит здесь, благородный, как драгоценный камень. Лизу охватывает сильнейшее чувство. Она бросается к Эрнесто в объятия, изо всех сил прижимается к нему, покрывает поцелуями его лоб, глаза, щеки, и он самозабвенно целует ее в ответ.

Эрнесто берет на руки свою стрекозу, которая бьет крылышками между небом и водой, и несет к зачарованному лесу, который нарисовал для нее. Лиза все еще не сняла головной убор невесты. Эрнесто переступает порог барака, крепко держа ее на руках во время этого сумеречного и молчаливого свадебного шествия. Кровати в бараке нет, и он кладет Лизу под рояль, ставший для них крышей. Эрнесто осторожно расстегивает ее рубашку, глядя возлюбленной прямо в глаза. Затем его губы начинают изучать рельеф ее тела, останавливаясь на каждой долине, каждом холмике, каждой ложбинке, которую он оживляет своим теплом. Лишившись своего костюма, Лиза перестала быть Гермией. Теперь она Виолетта, заблудшая женщина.

Восходит солнце. Лиза улыбается.