Андрей Марченко - Терракотовые дни

— Да полно вам. Говорится же: пожалеешь розги — испортишь ребенка. А вы, славяне, низшая раса как есть — дети. Да и пальцами вы искрите совершенно напрасно — я бы вас с собой не тянул, но это распоряжение оберштурмбаннфюрер Штапенбенека. Возможно, он мстит вам за ту цистерну с керосином, а может… Даже, вероятней всего, — это вшивка лояльности. Хочет, чтоб вы были повязаны с новой властью кровью. Чужой кровью.

Бойко поднялся, одернул пиджак, пошел к окну, но, не дойдя до него, развернулся к двери. Дошел, тронул ручку. Но не вышел.

— Вот мы сейчас все туда уедем, а банк и грабанут!

Ланге оставался безмятежным и даже веселым.

— Не думаю. Да не кипятитесь вы так, — успокоил он Бойко. — Может все и обойдется… В крайнем случае пристрелить вас можно и там. Всегда успеется…

…Давным-давно этими краями то ли коронный, то ли имперский сыщик гнал след. Был преступник рядом — на хуторах и в трактирах придорожных говорили сыскарю: где-то за час до него проезжал человек с приметами, кои описаны на гербовой бумаге.

Долго шла погоня — вторые сутки не спал сыскарь, ел, не слезая с лошади. Сидел в седле, будто из стали вылитый. Да не была стальной его лошадь. Издохла она на мосту через неприметную речку, рухнула на полном скаку. Из седла вылетел сыскарь, но поднялся и пошел дальше.

Но сам прошел не больше четырех миль. Остановился он на распутье — перед ним, как в древней сказке, было три дороги. Но не было камня подорожного — куда свернуть, чего ждать от дороги. Стоял он там долго, выбирая единственную. Но так и не определился. Не пошел ни по одной. Но и назад возвращаться не стал. Возле перекрестка поставил хату. Из косточек, припасенных в дорогу яблок, вырос сад.

Даже жена у него появилась — отбившаяся от своего табора цыганочка.

Прожил всю жизнь у того перекрестка. Сыновья его росли, привозили невест из других хуторов, ладили свои дома. Появился хутор, который так и называли — Сыскаревка.

Сыщик постарел, поседел, нянчил детей, потом как-то без перерыва пошли внуки. В саду зрели яблоки, падали в траву…

И что вы думаете? Лет через тридцать в его дверь постучал тот самый, в погоне за которым, он загнал коня. Уже по многим преступлениям истекли все срока давности, и где-то далеко упала корона, которую защищал сыщик. Но все равно — старик скрутил преступника и свершил то, что считал правосудием. Впервые за много лет его руки не дрожали.

Преступника похоронил рядышком — через дорогу. Так и появилось Сыскаревское кладбище. Пока сыскарь был жив — за могилой смотрел, а когда умирал, забыл наказать это своим детям — не до того было, да и так ли велика потеря? За сим могила та рогозой поросла, в зарослях кустарника потерялась.

А затем за дорогой, за кладбищем построили город. Кто-то из Сыскаревки туда съехал, кто-то переехал из города. Но все больше народ там жил обособленно, держался друг друга, даже через три столетия оставаясь одной семьей.

Только вот беда — забыли они историю то ли про коронного, то ли имперского сыщика. Тем более, не знал ее и Владимир Андреевич Бойко — в Миронове он человеком был пришлым. Ланге даже не задумывался над названием.

А рассказать им историю было некому.

Да и не за тем они туда ехали…

Немецкое командование при оккупации в качестве охранного поста оставило в Сыскаревке расчет с зенитным орудием калибром восемьдесят восемь миллиметров. Пушка была довольно удачной — и против самолетов, и против танков.

Но одной ночью какие-то люди бросили на установку связку гранат и полоснули по хате, где квартировали солдаты, из пистолет-пулемета. Немцы заняли оборону у окон, вызвали по радио подкрепление и до его прибытия не высовывались.

Утром осмотрелись и пересчитались: часовой, что охранял орудие, оказался убит из пистолета, орудие сорвало с креплений, посекло казенник, оптику срезало так, будто ее и не было.

Еще ранним утром армейский офицер приказал оцепить село, согнать всех жителей на центральную площадь.

Затем обыскали дома. Нашли одну винтовку и две противопехотные гранаты. Правда, довольно быстро выяснилось, что винтовка принадлежит местному старосте. Да и из винтовки очереди не сделаешь…

Из Миронова в Сыскаревку выехали двумя машинами. Штапенбенек и Ланге сели в легковой автомобиль, Бойко досталось место в бронетранспортере вместе с солдатами. Бойко обиделся, но виду не показал. Немецкие солдаты без разговоров потеснились, освободив ему место в углу. Все стали надевать очки. Одному, с нашивками унтера, Бойко сказал: