Андрей Марченко - Терракотовые дни

— Мы знаем, что у Колесник и Либина банда. Если разделить это на всех, выйдет не так уж и много. Из чего вывод: либо действовал вовсе один человек, либо помощь остальных была несущественна. Украдена доля одного человека. Я даже скажу больше — нас обворовал Гусь. Великий Гусь…

— Я не понял, как такое могло произойти! Что это за город такой!

Вольских был в бешенстве — и тому была причина.

Ночью советская авиация бомбила город. Акция эта была согласована с подпольем — мало того, подпольщики ночью должны были зажечь костры, дабы обозначить подъездные пути и промышленную зону, в которой немцы будто бы что-то налаживали. Костры были зажжены в срок — сам майор поджигал два таких. Но странное дело: к тому времени, как над Мироновым появились советские бомбардировщики, большинство костров было обнаружено и потушено немецкими патрулями.

Но даже не это было самым странным: в то же время почти в самом центре города разгорелись иные костры. Горели они в колодцах дворов, на огородах в невесть откуда взявшихся бочках. Поэтому с земли обнаружить их было довольно трудно, но с воздуха — запросто.

И бомбардиры выполнили свою задачу — выбросили груз на условленные знаки. Положим, немцы могли выйти на костры случайно, майор допускал и то, что среди подпольщиков есть провокатор… Но нет — бомбардировка не была сорвана, просто кто-то переназначил цели.

Немцы? Положим, они хотели поднять недовольство местных против советских бомбардировок. Но отчего выбран центр, где немцев, наверное, большинство. Нет, не сходится…

Что делать теперь? Какое донесение слать в центр? Что отбомбились не там? Как им объяснить причину? Сделать вид, что все нормально: а если откроется правда?.. Может, это его так проверяют? Кто?

Уж лучше бы не было этой бомбардировки вовсе.

— Так что передать в центр?

Вольских наморщил лоб.

— Шифруйте и передавайте: "Бомбардировка прошла по ложным ориентирам. Имеются потери в подполье. Подозреваем наличие провокатора."

— Потери?

— Дождитесь, чтобы немцы кого-то арестовали. Неважно кого, неважно за что. И задним числом, запишите его в подполье. Я, вероятно, даже предоставлю рапорт на награждение…

— А провокатор?..

— Ай, — отмахнулся Вольских, — я сам ничего не знаю, не понимаю.

Когда подпольщик удалился, майор с досады плюнул на пол. Но затем растер плевок сапогом.

Ведь казалось: война, время стать чистыми сердцем, жить не по лжи. Но ведь все равно врут, лгут, воруют… Даже из самых благих намерений.

Ну просто, чтоб не выглядеть полным идиотом.

Провожать Гуся вызвался только Либин. Надел свой лучший костюм с жилетом, до зеркального блеска начистил штиблеты.

Гусь выглядел еще лучше: немецкая форма сидела на нем просто изумительно — было видно, что шили ее под заказ. Из хорошей шерстяной ткани — ни ниточки вискозы. Шил хороший портной по фигуре. А на фигуру Гусь никогда не жаловался. На плечах золотом сияла косица капитанских погон.

На рукаве кителя была черная лента с темно-синими буквами "AFRIKAKORPS". К карману кителя был прикреплен Железный крест второй степени, от второй пуговицы, как и положено, шла красно-черная лента. Ниже креста был пришпилен серебряный овал с каской.

За отворот рукава Гусь заткнут пакет свернутых документов. Читались какие-то обрывки слов на немецком, но что именно там было — понять не представлялось возможным.

К запястью был пристегнут наручником маленький кейс.

Вокруг шеи была обмотана повязка.

Прощались в городском парке.

— Ну и кто ты теперь? — спросил Либин.

— Гауптман риттер Клаус Фон Гефлюгельвартэр [36] Клаус Фон Гефлюгельвартер — тоже несложная переделка. Дословно Николай Фон Птичник (охранник птиц). Риттер — достаточно древнее рыцарское звание, дословно "всадник", аналог "рыцарь" и аналог английской титульной приставки "сэр". служил в пятой легкой дивизии в составе корпуса "Африка". — Он указал на нарукавную ленту затем коснулся рукой повязки на шее, — был ранен под Тобруком. Находился на излечении в Висбадене. По заключению врачей, тропический климат не для меня, поэтому я откомандирован в распоряжение командования шестой моторизированной дивизии.

— Ты знаешь, как ведется в война в пустыне? Ты вообще в ней был?

— Видел из окошка поезда. Этого достаточно, чтоб представить все остальное.

— А это что такое? — спросил Либин, указав на овал под карманом.

— Значок за два ранения.