Ян Лысаковский - Партизаны

Что он мог сказать в ответ? Только то, что приказ понял и выполнит его. И постарается как-нибудь объяснить людям. Особенно тем, у кого нет дома.

— Ну а весной дадим фрицам так, что только пятки будут сверкать, — закончил Крогулец. — Впрочем, зимой тоже надо быть готовыми, поскольку может возникнуть необходимость.

— Деревня Халице, — вмешался поручник, — хозяина звать Зембовский. Запомнил?

— У тебя будет новая фамилия. — Сержант взял в руки паспорт. — Выучи наизусть биографию и сведения о семье, а бумажку перед выходом отсюда сожги. Я тебя проверю. И еще одно: не очень-то лезь с этим паспортом на глаза полиции. Теперь ты Францишек Мруз, сын Винцента и Брониславы, дата рождения настоящая.

— А как быть с винтовкой, пан сержант?

— Возьмешь с собой, — нахмурился сержант. Он был зол, так как тоже не соглашался с роспуском людей по домам. Вопрос Коваля вывел его теперь из равновесия. — Эх ты, Аника-воин! Кому хочешь оставить оружие? Ясно, что с собой. Должен беречь его как зеницу ока. И чистить, чтобы я не нашел ни пылинки. Слыхал, что говорит пан поручник? Мы ведь не распускаем отряд, а только переходим к другим формам действия.

Метек вспомнил эти слова на конспиративной квартире, изнывая от бездействия. Теперь он был сыт, носил чистые рубашки, отоспался и отдохнул. Такому гостю, как он, не позволяли ничего делать. Поэтому он беспрерывно чистил винтовку, перебирал патроны. Все же в конце концов ему удалось уговорить хозяина дать хоть какую-нибудь работу. Нарубил дров на всю зиму, починил забор, убрал навоз, кормил и чистил коня. Он должен был чем-то заниматься, чтобы не думать. Не думать, почему Рысь не сказал тогда правды. Почему те могут бороться даже в таких условиях, а они сидят в теплых хатах. Едят мясо заколотых тайком свиней, волнуют сердца сельских девчат своей таинственностью и дрожат перед каждым появляющимся в деревне человеком в мундире. Он сам несколько раз сидел в припорошенной снегом соломе и ждал условного сигнала, что полиция ушла.

Теперь Метек часто слышал незнакомое, грозно звучащее слово «Сталинград». Везде идет война, на русских полях и в воздухе, в лесах и на морях, только их винтовки молчат. Только они бездействуют…

Война не была уже для него потасовкой парней или просто стрельбой. Он знал, что должен воевать, что его место в рядах сражающихся. На этой войне нужна каждая винтовка, каждый человек. Иначе он никогда не сможет открыто взглянуть людям в глаза.

Пулеметчик Виктор сбрил бороду, и все увидели, что он совсем молодой. Сейчас он примерял брюки, снятые вчера с полицейского. Рядом сидел его второй номер — Васька-сибиряк из-под Иркутска. Васька был коренастый, небольшого роста, с лицом, слегка меченным оспой. Виктор же был стройный и гибкий, как девушка, чернявый, с веселыми глазами. Васька старательно вытирал патроны и время от времени укорял Виктора. Они познакомились на тифозных нарах в Демблине. Нары потом сожгли, а людей отправили в ямы с негашеной известью. Их обоих спасли санитары. Теперь они ходили неразлучной парой. Виктор внимательно осмотрел брюки, пощупал материал и начал натягивать их на потрепанные кальсоны. Брюки оказались короткими, и Виктор выругался. Хозяин хаты, в которой квартировал Виктор, покачал головой, сел на лавку, отстранил протянутую ему пачку сигарет:

— Предпочитаю свои. — Вытащил из кармана кисет и протянул его сидевшему рядом Юзефу: — Курите… Прекрасное сукно, — сказал крестьянин, после того как скрутил здоровенную цигарку и затянулся дымом, — не износишь до смерти.

— Они тоже ходили в этих штанах до смерти, — засмеялся Игнац.

— Кто?

— Полицейские.

— Вам смешно, — вздохнул крестьянин. — Вы отсюда уйдете, что вам терять? Только жизнь. А я?

— А вы что?

— Хату могут сжечь, — крестьянин загнул черные, с задубевшей кожей пальцы, — живность заберут, а в придачу и жизни лишат. Вот и весь мой доход за те несколько злотых, которые получу от вас за картофель и молоко.

— А вы расчетливый человек, — обиделся Игнац.

— А ты по-другому считаешь? — усмехнулся хозяин.

— Конечно. Фрицев настрелять, самому остаться живым, а после войны взять кусок земли и хорошую бабу.

— Или березовый крест за заслуги.

Все засмеялись. Игнац сказал нечто такое, о чем боялись даже мечтать. После войны… Что тут говорить, война затянулась. Гитлер сильный: воюет в России, в Африке, держит в руках столько государств, и ему хватает людей, чтобы бороться с партизанами. И кто знает, когда это будет — «после войны»…