Ян Лысаковский - Партизаны

— Лучше заткнись, — сказал тогда Коваль, — а то, если поручник узнает, тебе несдобровать.

— Ведь он сам говорил.

— Поручник? Что ты чепуху несешь?!

— Я слышал от сержанта.

— Какого черта взяли в отряд такого сопляка, как ты! — разозлился Метек, хотя сам был не намного старше Вихря.

— Сопляка?

— Конечно.

— Я тебе покажу! — взорвался Вихрь.

— Ну покажи…

— Хорошо, хорошо, — Литвин встал между ними, — покричали, и хватит.

Разместились в заброшенном лесничестве, спали в двух избах, так как ночи были холодные, дождливые. На ночь расстилали солому, покрывали ее парусиной от палаток и спали не раздеваясь. К утру в избе трудно было дышать. Уже с неделю никуда не выходили, выставляли только охранение. А поручник все молчал. Два раза он ходил куда-то с Сенком. Возвращались утром. Сенк не отвечал на вопросы товарищей, только улыбался и пожимал плечами.

Сегодняшнее построение было более организованным, чем обычно. Поручник немного задержался, и сержант успел подровнять строй. Рысь принял рапорт, прошел вдоль шеренги и возвратился в центр. Все взоры были обращены на него. Высокий, стройный, мундир на нем хорошо подогнан. Фуражка слегка сдвинута набок. Рот сжат, возле носа две глубокие морщины. Никто из бойцов никогда не видел, как улыбается Рысь. Сегодня он был еще более суровым.

— Вольно, — подал он команду. С минуту смотрел на выстроившийся отряд, словно что-то взвешивал в уме. Все ждали. — В связи с трудными условиями, — начал Рысь сухо, — сильным натиском неприятеля и, прежде всего, в связи с наступающей зимой отряд будет законспирирован.

Общий вздох пролетел по шеренге. И снова тишина, так как поручник поморщился.

— Переходим к новой форме действий, — продолжал он. — Теперь разойдись, и каждый поочередно явится ко мне за приказом.

Поручник повернулся и пошел в дом. Значит, Вихрь был прав. Однако у Метека не было времени на раздумья, так как его сразу же вызвали к поручнику.

— Садись, — сказал он доложившему о своем приходе Ковалю. Возле стола уселся Крогулец, достал из сумки пачку документов, полистал их и один отложил в сторону.

— Ну, что скажешь? — спросил неожиданно Рысь, останавливаясь возле Метека. Коваль не был готов к такому вопросу, поэтому лишь пробормотал:

— Вместе лучше.

— Предпочитаешь ходить в толпе?

— Да, предпочитаю.

— А зима?

— Отрыть землянки, — повторил Метек услышанные на одном из постоев слова. Какой-то крестьянин рассказывал о бункере русских военнопленных. Им помогали окрестные люди и какие-то партизаны. — Немцы ездят по лесам, — продолжал Метек, ободренный молчанием командира, — можно пройти по их следам и ударить, где нужно.

— Землянки, — произнес Рысь будто про себя. — А разойтись по конспиративным явкам не лучше?

— Нет, так все будут врозь.

— Отряд не может существовать, — вмешался Крогулец. Сержант, кажется, был недоволен этим разговором. — Говоришь, Молот, не думая, такие вещи. Я тебе скажу, и ты можешь повторить это ребятам: коммунисты тоже создали отряд, а что из этого вышло? Немцам не очень докучали, а мирное население подвели: Домбровка сожжена, отряд разбит карателями.

Сержант не смотрел на Коваля и поэтому не заметил, что тот внезапно побледнел. Метек все время был уверен, что отец находится именно в этом отряде Гвардии Людовой. Если их разбили… Что с отцом? Он опустил голову и не очень вслушивался в то, что ему говорят. Тогда он еще не знал, что поручник специально начал с него, чтобы заглушить собственные сомнения. Еще неделю назад он получил приказ о роспуске отряда, пытался как-то добиться его отмены, но командование не хотело ни о чем слышать. Всю неделю он не мог решиться сообщить об этом своим людям. Не мог же он повторить слова представителя высшего командования, который был выведен из себя неразумным, как он сказал, сопротивлением Рыся.

«Пан поручник, вы находитесь слишком низко, чтобы охватить все в целом и понять некоторые вещи. Для самообороны общества достаточно иметь людей на конспиративных явках. Повторяю, для самообороны. В случае необходимости их легко можно собрать. Они уничтожат предателя или гестаповца и снова скроются. А партизанский отряд… Вы никогда не задумывались, какая цель ставится перед партизанским отрядом? Атаковать, пан поручник, атаковать слабые места противника. Транспорт, военные коммуникации, хозяйственные тылы. Именно к этому призывают коммунисты. Атаковать во имя восточного фронта, атаковать любой ценой. Мы на то, что предлагает коммуна, не пойдем. Следовательно, приказываю людей распустить по домам и явкам. И только самооборона. Это приказ, пан поручник».