Ян Лысаковский - Партизаны

— Я понимаю, — бормочет Литвин. — Понимаю. Я просто так сказал…

— Так не говори глупостей.

— Ну хорошо, хорошо, чего ты злишься?

Глаза слипаются, тишина леса навевает дремоту, солнце пробивается сквозь ветви деревьев и греет довольно сильно. Последний раз ели вчера вечером, но пока еще завтраком не пахнет. Поручник все время посматривает на часы. Капрал не дает спать, будит со злостью, больно тычет сапогом, грозно шепчет ругательства.

— Дом отдыха устроили, черт бы вас побрал…

Все с облегчением вздохнули, когда на лесной тропинке появились Крогулец и еще кто-то. Поручник бросился им навстречу. Отошел с ними в сторону и начал что-то обсуждать, склонившись над картой. А командиры отделений уже собрали людей, ждут приказа.

— Устраиваем засаду, — сказал Рысь, обращаясь к отряду. — Притаиться и ждать сигнала. И пусть только кто-нибудь испортит дело!

— Не стрелять без приказа! — дополнил Крогулец. — Даже если немец наступит тебе на руку.

— Дам в морду каждому, кто даже только громко вздохнет, — пообещал Сенк, расставляя своих людей по местам. — Литвин, будь рядом со мной и приготовь гранаты.

— Слушаюсь! — радостно ответил Литвин. Метеку неудобно. Холмик опускается к шоссе, никак нельзя лечь. Наконец он пристроился за кустом. Листва густая, никто его не заметит. И удобнее держать винтовку.

Страшно захотелось курить. Именно сейчас. Эти проклятые нервы!

Коваль оглядывается назад. Местность для отступления неплохая, правда, под гору, но зато все время кустами. Рядом торчат ноги пулеметчика Зигмунта. Он служил в армии, знает оружие. Лучше бы было, если бы пулеметная позиция находилась немного подальше: в случае боя пулемет будет привлекать на себя огонь врага и пули могут задеть его. Глупые мысли… Одежда пропитывается влагой: после проливного дождя земля не успела высохнуть. Хорошо еще, что они получили новую одежду. Метеку достались неплохие сапоги, грубые суконные брюки и пояс с патронташем.

Пока все тихо. Но вот послышался шум приближающейся автомашины. Метек судорожно сжал в руках винтовку, осторожно раздвинул стволом листву. Стало хорошо видно шоссе, заросшие травой придорожные кюветы и небольшой луг на другой стороне. Теперь надо ждать команду… Грузовик сбавил скорость на повороте, водитель опустил боковое стекло кабины. Были хорошо видны расстегнутый воротничок мундира, молодое лицо. Водитель смотрит перед собой, а сидящий с ним курит сигарету, глазеет по сторонам. Вскоре грузовик скрылся за деревьями, а команды все нет. Заскрипела подвода. Худая лошадь идет медленно, возница машет кнутом, колеса подскакивают на неровностях дороги, в телеге лежат какие-то мешки.

Автомашина, которую ждали, появилась только после полудня. Возникла почти бесшумно. На повороте даже не затормозила. Автоматная очередь прошила заднее колесо. Машину бросило немного в сторону, и она съехала в кювет. Послышались винтовочные выстрелы. Водитель, словно мешок, сполз с сиденья вниз. Стрельба прекратилась. Метек опустил винтовку. Кто-то кричал, чтобы все спускались вниз. Була первым оказался на шоссе. Но тут же автоматная очередь сразила его. Фашистский офицер не хотел сдаваться. Только граната, точно брошенная Литвином, заставила замолчать его автомат. Когда подбежали к машине, немец был еще жив. Рванули дверцы, и к ногам партизан свалился человек в гражданском костюме. Он пытался опереться на руки и подняться, но каждый раз падал лицом в гравий шоссе. Крогулец схватил кожаную папку, другие обыскали убитых: водителя и жандарма. Метек сразу же узнал раненого. Это был Арнольд, гестаповец из Мнихова.

— Пристрелить, — приказал Рысь.

— Может, он что-нибудь скажет? — спросил Крогулец.

— Пристрелить!

Сенк опустил дуло винтовки и нажал на спуск. Гестаповец ударился лицом об асфальт и больше не поднимался. Тело его дернулось…

— Крогулец, оружие раздадите потом, — раздалась команда, — собирайте людей, отходим.

Вновь послышался шум машины. Но отряд пробирался уже через кусты. Сержант успел еще даже поджечь разбитую машину. Какое-то время они бежали в тишине, потом на шоссе раздались выстрелы. Жандармы со злости били вслепую.

— Удалась операция, — сказал Сенк, когда поручник позволил наконец передохнуть. — Уничтожили гада.

Построение началось, как всегда. Становились быстро, хотя и с беспокойством. Вчера вечером пошли слухи, что все разойдутся по конспиративным явкам. А это значит — не будет отряда. Метек даже поссорился с Вихрем, который принес эту новость.