Ежи Путрамент - Сентябрь

Два человека тащили за руки и за ноги женщину, которая звала врача; косы ее волочились по земле, она кусала губы, большие зеленоватые тени расползались из-под глаз на щеки. Увидев незнакомцев, все остановились.

— Идемте! — прошептал Вальчак сквозь зубы. Кригер не сводил глаз с раненой, пришлось его подтолкнуть. Пошли.

Между тем женщина снова застонала и потребовала врача. А разговор о ракете продолжался. Подросток пискнул: «Диверсанты!» — и замолчал. Некоторое время клокотали возбужденные и приглушенные голоса, и Вальчак с трудом заставил себя не оглянуться. Он чувствовал, что люди стоят, смотрят им вслед и обмениваются все более грозными замечаниями.

Друзья свернули на другую улочку, и Вальчак вздохнул с облегчением. Шоссе, которое ползло через городок, извиваясь между стиснувшими его с обеих сторон домами, снова выпрямилось и стало шире. Улица превращалась в обсаженную тополями аллею. Одно короткое мгновение Вальчак блаженствовал: в самом деле, в таких условиях свободное пространство дает ощущение большей безопасности. Но это блаженное состояние очень быстро прошло: он увидел истинную цель налета.

За тополем, срубленным бомбой, слабо ржали издыхающие лошади в упряжке. Группа солдат, вцепившись в ствол тополя, силилась оттащить его в ров, чтобы открыть путь остальному обозу.

— Лошадь, лошадь! — кричал солдат, очевидно наиболее рассудительный. — Лошадь впрягите!

Три человека в мундирах и касках, по-видимому офицеры, хотя никаких знаков различия у них не было, стояли в стороне и наблюдали за этой возней. Вальчак пошел медленнее, даже оглянулся. «Нет, — решил он в конце концов, — надо идти; если мы повернем, это покажется им еще более подозрительным».

Следом за ним подошли ближе и три его товарища. Они были поглощены тем, что тут случилось. А Вальчак беспокоился — и был прав: рядом с офицерами он разглядел штатского, того самого веснушчатого подростка с поцарапанным носом. Он уже, очевидно, успел поделиться с офицерами своей догадкой, потому что они встретили приближавшихся к ним четырех незнакомцев пристальными, бесцеремонными взглядами. Вальчак тоже на них смотрел, прикидываясь простачком, переводил взгляд на солдат и на ствол поваленного тополя, пытался даже что-то сказать тем, которые ствол тянули, и снова с опаской посматривал на группу, стоявшую с левой стороны дороги, на офицеров.

Их было трое, четвертый — подросток. Один красивый, молодой, с упрямым лицом и орлиным носом. Этот на них не смотрел, он покрикивал на солдат и, быть может, сам охотно бы им помог, если бы не всемогущее бремя офицерских звездочек. Второй, низкорослый, с красноватым мясистым длинным носом, ямочкой на подбородке и маленькими глазками, смотрел им прямо в лицо не то с ненавистью, не то с сомнением. Третий вышел на полшага вперед, по-наполеоновски сложил руки и весь напыжился: придал пронзительное выражение своим бесцветным глазам, хищно раздул ноздри, выпятил подбородок. «Этот уже принял решение, — подумал Вальчак, — да, ничего не поделаешь».

Как во сне, они сами лезли в пасть смерти, сознавали это и не могли отступить. Прошли мимо обоза, спрыгнули в ров возле поваленного дерева, затем вылезли и очутились рядом с офицерами. Вальчак попытался беспечно поглядеть им в глаза, офицер стоявший впереди, небрежно повернулся к подростку, тот с жаром подтвердил: «Да, именно эти, именно эти!»

Офицер со светлыми ресницами повернулся влево и прошипел:

— Подпоручик!

Офицер с большим носом откинул голову и прошипел:

— Сержант!

Четвертый, раньше не замеченный ими, невзрачный, стоявший возле дерева, не то крикнул, не то свистнул, пятый, шестой, седьмой, восьмой подскочили с винтовками на изготовку, и тогда сержант заорал:

— Руки вверх!

— Что значит руки… — начал Кригер, но Вальчак его толкнул в бок, и он закончил почти шепотом: —…вверх? — поднимая свои полусогнутые руки над головой.

Теперь из рва выскочили два солдата, быстро ощупали их карманы, хлопнули по спине и груди.

— Оружия нет! — щелкнув каблуками перед сержантом, сказал один из солдат.

Сержант подозрительно оглядел всех четверых, потрогал узелок, который уронил Вальчак, — хлеб, кивнул головой в глубокой задумчивости и в свою очередь щелкнул каблуками перед длинноносым.

— Привести их сюда! — потребовал офицер со светлыми ресницами.

Подгоняемые стволами винтовок и выразительными жестами сержанта, они сделали три шага от дороги к дереву. Офицер равнодушно посмотрел им в лицо, спросил, как их фамилии, зевнул и добавил: