Ежи Путрамент - Сентябрь

Ромбич вернулся в свою клетушку, упал на стул, потер рукой глаза. Оперативный план… Он не хотел, не мог — вероятно, потому, что не было карты, — взглянуть на свой план, увидеть его в целом. Из общей неуверенности выделилась одна — деталь, сверля его мозг: армия «Пруссия». Три дивизии еще в процессе мобилизации, три другие только начали сосредоточиваться. Два дня железнодорожных перевозок — это значит, что на месте находится всего несколько стрелковых батальонов. Остальные в пути… Теперь налеты — можно себе представить — разворотят железнодорожные линии в Демблине, не дай бог, мост, и весь план сосредоточения пойдет к черту.

Группа «Любуш» — две неполные дивизии. Сукин сын Кноте был прав. От армии «Лодзь» оторваны. От армии «Краков» тем более. Могли бы навязать бой, задержать на полдня, на сутки — вплоть до подхода армии «Пруссия». Но надо иметь эту армию. А вместо нее у нас дерьмо всмятку.

Какая дивизия находится ближе всего? Дивизия Закжевского, этого шута, пьянчуги. Она должна идти на Кельцы, на Влощову, войти в состав группы «Любуш». Может быть, перебросить ее дальше к северу, на подкрепление скаржиской группы армии «Пруссия»? К черту, еще не пришло время для передвижений, надо подождать донесений с фронта! Ведь это не учения, не военная игра, ведь это война!..

Пятнадцать минут отчаяния; он словно только теперь понял, что происходит вот уже несколько часов. Отчаяние, прерываемое телефонными звонками. Разговаривать приходится со всеми, не по выбору. Лещинский все еще возился с картой. Ромбич отмахивался от разных генералов, начальников департаментов и штатских вице-министров. После каждого звонка он становился мрачнее тучи. Сукин сын, сукин сын Кноте. Армия «Познань» оторвалась на двести километров, она слишком далеко на западе. Армия «Торунь» — того хуже. Группу «Черск» сразу потеряли. Дать телеграмму, пусть вывозят, что удастся, из корпуса вторжения. То и дело ему лезли в глаза мелкие подробности плана, и все они были до крайности нелепы.

Телефон звонил все чаще. Ромбич поднимал трубку и, почти не слушая, швырял ее обратно. К счастью, он узнал голос Каспшицкого, превозмог себя, выслушал его жалобы: что такое, военный министр оказался в стороне от событий, до сих пор не получил сообщений с фронта? Ромбич успокоил его: у главнокомандующего тоже их нет. Каспшицкий упомянул о Фридеберге, пришлось изворачиваться: подумаем.

Ромбич сам назвал имя Рыдза и снова испугался: в любой момент Рыдз вызовет его, потребует схему, проекты приказов, диспозиции. А Ромбич располагает только хаотическими отрывочными сведениями о великой буре, которая свирепствовала над страной. Там подожжен госпиталь, здесь налет на обозы.

Видимо, страх ему помог. Когда наконец втащили карту, он сидел за письменным столом, лихорадочно набрасывая первые, совершенно еще бесплодные заключения, планы, прогнозы. Кивком он отпустил Лещинского, его мучило сознание, что сведений страшно мало, что ему, Прондзинскому, попросту неудобно идти с такой чепухой к главнокомандующему.

Значит, продолжай свою работу, оперативная мысль! Дивизия Закжевского? Перебросим-ка ее на Вежбник. Почему? Зачем? Надо подготовить мотивировку. Гм, укрепление предполья у Демблина, главной переправы на средней Висле? Несолидно это выглядит, зачем в первый же день прикрывать переправы? Его обвинят в паникерстве. Может быть, лучше оставить эту дивизию в покое?

Группа «Любуш», послать туда наконец Фридеберга? Черт, Каспшицкий снова настаивает, можно ли уступать давлению влиятельных знакомых Домба? На всякий случай Ромбич набросал два проекта приказов — один о Закжевском и другой о Фридеберге. Нужно быть готовым.

К полудню пришла куча донесений, все еще главным образом о налетах, но среди малозначащих мелочей попались первые сообщения о боях на границе. Под Хойницами полный прорыв неприятеля, уничтожен бронепоезд, отброшена пехота. Докладывают о большой группе немецких танков между Велюнем и Ченстоховом, в семь часов ее головные отряды перешли Лисварту между Дзялошином и Кшепицами. Ромбич три раза подряд перечитал донесение. О немецких танках в районе Намыслув — Ключборк ему было отлично известно. Позиции на главных направлениях возможного удара, а именно под Кшепицами, Прашкой, Клобуцком, заняли части, выделенные из состава армий «Лодзь» и «Краков». Как они действовали, чтобы задержать неприятеля? Донесение было довольно загадочное: после долгого и яростного сопротивления, нанеся потери неприятелю, седьмая рота полка Саминского в порядке отступила на новую линию обороны.