Валерий Горбань - Память Крови

Но Магадан — город маленький. Слухи об удачных операциях Фомы, в сочетании с явным несоответствием доходов скромного кооператора его расходам, не могли не заинтересовать уголовный розыск. А несколько десятков накопившихся дел о квартирных кражах стали не только обременять милицейскую статистику, но и взывать к профессиональному самолюбию мастеров сыска.

Так что поразмыслить было о чем. Тем более, что участники этого разговора пришли в кабинет заместителя начальника отдела уголовного розыска областного УВД Сергея Ивановича Мастерового не с пустыми руками. Каждый что-то принес в клювике. Михалыч — расклад по старым и новым связям фигуранта, Саня Жолобов — перечень наиболее интересных краж за последние полгода с подробными приметами вещей, поменявших хозяев без их ведома и желания. А Гопа буквально накануне сумел вытрясти из попавшегося «на кармане» вора крайне интересные сведения об одной из последних любовниц Фомы. Скромная продавщица вдруг стала частенько летать на материк с битком набитыми чемоданами и возвращаться налегке, но с новыми ювелирными побрякушками. И, что занятно, путешественница чаще всего посещала именно те города, куда не менее регулярно летал «по делам кооператива» ее дружок. О романтических свиданиях в теплых краях речь не шла: любовники поднимались на крыло порознь и по очереди.

Вообще-то карманник думал, что влип, случайно напоровшись на зашедшего не вовремя в магазин мента. Но присутствовавшие знали, что случайность эта была хорошо организована самим Гопой. Щипач по старой дружбе имел доступ к интересующему сыщиков телу. Правда, «о работе» Фома с ним принципиально не разговаривал, но выпивать — выпивали вместе. Порой и с подругами. А какая женщина удержится, чтобы перед приятельницей новыми «брюликами» не посверкать, и перед ее дружком свою загадочность, да посвященность в крутые тайны не продемонстрировать.

Игорь-Пресса по поручению Михалыча два дня возился с документами в агенстве Аэрофлота, но тоже раздобыл то, что требовалось. И теперь, на аккуратно вычерченной схеме даты поспешных вылетов Фомы или его пассии в Хабаровск и Краснодар соседствовали с выписками из КУЗа о совершенных перед этим крупных кражах. Операм не потребовалось много времени, чтобы сверить схему со списками уголовного розыска. Полученный диагноз был бы ясен даже непрофессионалу: сладкая парочка организовала хорошо отлаженный конвейер. Стало понятно, почему за многие месяцы Фома ни разу не засветился на сбыте в Магадане.

Обменявшись информацией, сыщики снова пошли по кругу, неторопливо прорабатывая традиционные, проверенные и надежные варианты.

— Хвост пустить? Если даже заход на кражу не зафиксируют, может вычислят, где он принюхивается, к какому адресу интерес проявляет. Не лезет же он без разведки как пацан, или бич, у которого трубы горят.

— Вот именно, не пацан. Он всех наших оперов, как братьев родных знает, в лицо и по походке. Только почует что, сразу упадет на дно и жди потом, когда снова проявится.

— А система какая-то есть у него? Ну, может кооператоров любит, или антиквариат собирает?

— Какой у нас в Магадане антиквариат, кроме дальстроевских кадров?

— Я к примеру говорю. Какая-то избирательность должна быть.

— У него одна избирательность: бомбит всех подряд, без зазрения совести. Даже своих. Толька Лысый недавно орал: «Если узнаю, что это Фомы работа, порву на куски!»

— Чего это он так? — заинтересовался Евгений Калачев, старший опер областного розыска, крепкий, коренастый мужик, непременный участник всех мероприятий, связанных с засадами, задержаниями и прочими рискованными упражнениями.

— Так Лысый при Женьке Каблучковой по пьянке хлестанул языком что, я, мол, умный стал, у себя ничего не храню, все у Соньки. А Женька — наводчица известная. Через пару дней Фома с ней вместе к Софье заглянул. Лясы поточили, чайку попили. Недели не прошло, как хату вычистили под метлу. И вскрывали и брали грамотно, будто заранее расписано было, где что лежит. Правда, и другие людишки на адрес заходили, но Толян на него грешит.

— Ну, Женька, артистка! Как до людей не дойдет, что где она ни появится, обязательно — ворье следом.

— Обижаешь девушку, начальник. Она у нас предпринимательница. С приличными людьми дружбу водит. Сама, как елка, камешками обвешалась. Как же можно-с, такая яркая женщина и с ворьем? — Пресса явно устал молчать и с удовольствием развивал начатую Калачевым тему, — да к тому же она сама с преступностью борется, денег на это не жалеет.