Валерий Горбань - Память Крови

Зачем? Сообщить согражданам об очередной опасности их нерушимым правам со стороны этих вечно подозрительных «органов»?

Но любому человеку, обладающему хотя бы начатками разума, понятно, что в стране, охваченной криминальным безумием, никто не будет тратить силы и без того замотанных сотрудников, чтобы выяснить, где купил бутылку водки гражданин Синепупкин, и не завел ли любовницу господин Толстосумов. Такие вещи — любимое занятие только для расплодившихся частных агенств.

Так кому это нужно?

И все ли рассказано о «наружке»?

Нет, не все.

Ни один из радетелей о правах человека не написал вышибающую слезы статью о том, как люди, получающие копеечную зарплату, часами ходят под проливным дождем или цокают зубами в промерзших подворотнях, выслеживая преступника. Как они годами, наживая язвы и гастриты, питаются всухомятку как попало и когда попало, потому что их «производственный процесс» не терпит перерывов. Ни один талантливый публицист не снизошел до моральной поддержки презренным «филерам», отказывающимся ради безопасности других людей от нормального образа жизни, от возможности вовремя и спокойно решать свои шкурные дела, от дружеских связей и знакомств, а порой и от собственных имен. И ни один журналист, даже если очень захочет, не сможет рассказать о подвиге офицера «наружки», который пятнадцать лет каторжной службы завершил в темной подворотне, получив удар ножом в живот ради спасения незнакомой девчушки от давно разыскиваемого убийцы и насильника. Для журналистов, для любопытных и даже для следователя этот офицер останется смелым, но случайным прохожим. Его посмертный орден начальник управления внутренних дел вручит вдове в присутствии всего двух человек: руководителя подразделения и его заместителя. А дети погибшего узнают правду об отце только тогда, когда их возраст и прошедшие годы смогут обеспечить сохранение тайны о нем и его товарищах, оставшихся в строю.

Но ордена — дело редкое. К счастью. Потому как живых награждают разве только по великим праздникам. А будни — они и есть будни. «Наружка» — не внешняя разведка, где после каждой удачной операции дырки на кителях сверлят. Но то — дела государственные! А тут — одна возня с мразью уголовной. Никакой романтики. Какая может быть романтика в обмороженных пальцах да застуженных почках. Или в простатите, к примеру?

Янека, как тысячи преступников до него и еще многих после него, взяли «из-под наружки». На второй день после свадьбы, на выходе из чужой квартиры, с полными руками чужих вещей. И этот факт в сочетании с чрезмерной осведомленностью сыщиков, привел Янека в то самое состояние, которое профессионалы называют «момент истины».

Правда, и сыщики были приведены в состояние полного изумления, когда выяснилось, что подавляющее большинство из названных их подопечным сорока двух (!!!) краж и угонов совершил он один. Друг Женька помогал лишь в пяти.

И опять, вопреки всем любимым народом кинодетективам, торжество истины не наступило синхронно с задержанием дерзкого вора. Даже обнаружение на квартире у Янека его любимой фомки, давно заочно знакомой милицейским экспертам, лишь слегка приблизило закономерный, но, увы, растянутый финал. Ибо задержание злодея и изъятие вещественных доказательств знаменуют собой только начало длительного и кропотливого процесса, именуемого предварительным следствием.

Одним из этапов этого процесса должна была стать так называемая «проверка показаний подозреваемого на месте совершения преступления». Процедура не сложная, но занудливая.

Процедуру эту нужно фиксировать. На фото, на кинопленку. И если вечно занятому следователю не удается коварно заманить или со скандалом выдрать у руководства ЭКО кого-нибудь из вечно занятых экспертов, то он просто дает поручение сыщикам. Сыщики сначала матерятся и спорят, а потом начинают проявлять чудеса изобретательности. Например, знакомому фотожурналисту выдается обещание организовать потрясающий репортаж на тему «Как я был понятым». А после получения заветных фотографий и подписей на протоколе приятелю-газетчику разъясняется, что снимать, конечно, можно. И фотографии делать можно. Но публиковать их, к сожалению, до приговора суда нежелательно. Недалеко и до скандала…

Вот и на четвертый день после задержания Янека, завершив серию утомительных обысков, три опера и примкнувший к ним Володя затевали очередное коварство. Ренат на эту тему выразился вполне определенно: