Валерий Горбань - Память Крови

— Вы хоть красками рисуйте, но без фиксации я выводку проводить не буду, что зря время тратить. Завтра к девяти чтобы был фотограф!

— А, может, кинохронику «Мосфильма» пригласить? И не завтра, а сейчас прямо? — радостно согласился Витька.

— Можно и кинохронику, можно и сейчас. Но работать начнем завтра в девять, — хладнокровно ответил Ренат и пошел к себе готовить протоколы.

Маленькая деталь: разговор происходил в двадцать три сорок. Неумолимое завтра должно было начать свой разбег через двадцать минут. А посему все нормальные люди с фотоаппаратами, и даже без таковых, уже либо спали, либо готовились к этому приятному мероприятию.

Нужно было искать кого-то из ненормальных.

И Саню осенило:

— Володя, а ты этого парня из пресс-группы УВД знаешь, что репортажи снимает? У него же видеокамера есть, может, попросить?

— У Игоря, что-ли? Да у него японка новенькая, одна на всю управу. Он над ней, как Кощей Бессмертный, трясется. С нашими ездил, так даже подержать не давал.

— А если его самого припахать. Он как на подъем?

— Самого? Это можно. Ребята из ППС говорили, что он за интересным сюжетом черту в зубы полезет.

Во втором часу ночи Игорь, бережно уложив в фирменный пластмассовый кейс свою любимицу, чудо техники, видеокамеру «Панасоник 7В», пожал руки приятелям-пэпээсникам и выпрыгнул из УАЗика. Сегодня улов был не Бог весть какой. Понедельник. Пожалуй, чтобы наскрести на очередной видеоблок к программе областного телевидения «Пароль-02», придется завтра повторить. Иначе Томка, веселая напарница по программе, житья не даст. Повторить-то можно, только спать хочется до смерти. Никого не интересует, во сколько ты упал в кровать. Но в восемь тридцать, будь добр, на службу, пред ясные очи начальства. А то, что делается на личном «энтузязизме», личным делом и должно оставаться.

Тихонько открыв двери и раздевшись в тесноте коммунального коридора, Игорь, не включая свет, пробрался на кухню. Сладострастно почмокал над заботливо приготовленной — только включить плиту — сковородкой с чем-то явно мясным и несомненно вкусным, сокрушенно подумал, что пока разогреешь… и решительно убрав сковороду в холодильник, достал оттуда пачку кефира.

Аннушку он не услышал, а почувствовал. Теплая волна и родной запах опередили ее прикосновение.

— Тебе звонили из городского розыска. Сказали, будут ждать сегодня, пока не перезвонишь.

В восемь тридцать, переговорив со своим непосредственным начальником, мудрым дедом Яценко, и заручившись его поддержкой, Игорь отправился в горотдел. Весело ввалившись в кабинет, он остановился пораженный. Такого еще видеть не приходилось.

— Ну вы даете, прямо выставка достижений воровского хозяйства!

Янека ввели минут через десять.

Высокий, плечистый, стройный парень. Симпатичное лицо, чуть вьющиеся, мягкие темно-русые волосы. Нос с легкой курносинкой, явно славянского производства.

Великий Ломброзо! Где отметины порока? Где следы гнусных поступков? Где печать проклятий обездоленных им людей?

Только вот глаза несколько беспокойные и движения нервно-порывистые… Так, пожалуй, есть от чего занервничать.

А держаться старается независимо. Вздернул подбородок, глянул свысока — прямо польский шляхтич! Янек!

Полоснул взглядом — и с хрипловатой насмешкой:

— О-о-о, видеокамера, я в роли главного героя!

Саня попытался его успокоить:

— Ты не волнуйся, это в служебных целях, будем фиксировать проверку показаний. Только решили не фотографа брать, а сотрудника с видеокамерой.

— Ага, а потом по «Монитору» показывать. Что я, не видел этого капитана? Он же вашу передачу милицейскую ведет.

— Нет, пока никто ничего показывать не будет. А там посмотрим. Может, подготовим сюжет для граждан, покажем, сколько ты у этих лопухов унес, глядишь, кто и призадумается.

— Ладно, — устало-недоверчиво не то согласился, не то просто прервал разговор Янек. И помолчав немного, вдруг с тоской выдохнул:

— Значит, на полную катушку будете раскручивать, на показательный процесс…

Саня безнадежно махнул рукой, мол, тебя не переубедишь, и обернулся к вошедшему Ренату:

— Давай начинать, время идет.

Рассадили понятых, Игорь включил камеру.

Начало было скучным. Монотонно и невыразительно Янек перечислял адреса или приметы квартир и гаражей, вспоминал, что откуда забрал. Но мало-помалу вошел в азарт, развеселился, и пошел захватывающий, слегка приблатненный, а местами и остроумный рассказ. И рассказ этот содержал бездну информации не только о приемах воровского промысла, но и о потрясающей безалаберности, а порой и вопиющей глупости жителей провинциально-доверчивого Магадана.