Евгений Федоровский - Операция «Фауст»

На лекции перед слушателями академии Воробьев рассказывал и о том, как сменивший Бенеша новый президент республики Гаха, которого накануне вызвали в Берлин, трясущимися руками подписал продиктованный Гитлером документ: «…с полным доверием вручаю судьбу чешского народа и чешской страны в руки фюрера Германской империи». Страна стала именоваться Протекторатом Богемии и Моравии.

– Ну а потом меня демобилизовали, – продолжал Йошка. – Я вернулся в Сваляву. Здесь уже хозяйничали хортисты – венгерские фашисты. Снова пошел в лесорубы. В сороковом забурлил народ Закарпатья. Люди требовали воссоединения с Советской Украиной. «Маленькая ветка великого украинского дуба» хотела обрести родные края. Начались облавы, обыски, аресты активистов. Мое имя у венгерских фашистов в списках стояло первым. Уехал в Прагу. Однако здесь напали на мой след гестаповцы. За организацию подпольной радиостанции приговорили к каторжным работам в каменоломнях. Но удалось бежать. Чешские коммунисты нелегально переправили меня в Россию. Так я очутился здесь и теперь беседую с вами.

– Вы какого года рождения? – спросил Павел.

– Мыодногодки, только я на два месяца старше. Вы родились в мае, я – в феврале.

– Так, значит, вы мою биографию изучили! – рассмеялся Павел.

– Волков рассказывал, – серьезно проговорил Йошка. – Надо же знать, с кем придется работать… У нас есть такая поговорка: друга ищи, а нашел – береги. Надеюсь, мы с вами будем беречь друг друга.

Вечером вместе с Ниной приехал Волков. Алексей Владимирович посчитал, что пора всех участников посвятить в свой план.

– Вся семейка в сборе, могу сообщить мнение командования, – сказал он. – Вам троим предстоит разгадать, как пишется в книгах, «тайну “фаустпатрона”». Считаю, теоретически вы к заданию готовы, теперь начнем к нему готовиться практически. Сейчас мы разрабатываем такую операцию. В Киеве до войны жил и работал некий Анатолий Фомич Березенко. Он считался одним из ведущих специалистов по сплавам. Эвакуироваться не успел. Подпольщики, с которыми была связана его мать, уговорили Березенко пойти на работу к немцам. Те отправили его в Германию. Мать осталась в Киеве. Так вот через нее подпольщики узнали, что сын работает в Мюнхене на заводе «Байерише моторенверке», попросту БМВ… Усекаешь, Клевцов?

– Это недалеко от Розенхейма, завода детских игрушек болтунишки Ахима Фехнера? – спросил Павел.

– Именно! О Фехнере Березенко кое-что и сообщил матери, надеясь, что сведения могут заинтересовать кого надо. Правда, написал иносказаниями, но факт говорит сам за себя: Березенко работает на нас. Где он живет, точно мы не знаем. Письма от матери получает «до востребования» на семнадцатое отделение имперской почты. Сначала надо выйти на него, а потом и на Фехнера, который иногда посещает пивную «Альтказе» в Розенхейме… – Волков помолчал. – Конечно, не исключена и возможность провокации со стороны гестапо. Но с другой стороны, у нас нет оснований не доверять Березенко. Закончил политехнический институт, защитил кандидатскую. Написал несколько монографий по сплавам и особенностям их кристаллической решетки. Эти книги заинтересовали немцев, в какой-то мере предопределив дальнейшую судьбу Березенко.

Волков положил на стол папку, показал любительскую фотографию Березенко. Высокий, в длиннополом плаще, в очках и шляпе человек был снят на Владимирской горке. Лицо размыто, без деталей, но все же понять можно: худощав, носат, с острым длинным подбородком.

– У матери мы постараемся узнать такие подробности его жизни, которых не знают немцы. Чтобы он не подумал, что и вы подосланы гестаповцами.

– Нам бы только добраться до него, – проговорил Павел.

– Добираться будете втроем. Документы подготовим надежные. Ты, Клевцов, бывший фронтовик, офицер Пауль Виц, представитель фирмы «Демаг» в Донбассе и Ростове-на-Дону. Не беспокойся, твое непосредственное «начальство» у нас в плену со всей своей канцелярией, бланками и печатями. Ты по командировочному удостоверению был в Донбассе – ворон из стаи, что слеталась его грабить. Заготовим мы и справки из госпиталя, заключение медицинской комиссии о твоей полной непригодности к строевой службе, «зольдатенбух» с указанием места службы и наград, требования на железнодорожные билеты и другие документы… Свою новую биографию выучи назубок.

Алексей Владимирович перевел взгляд на Нину.

– А это твоя жена. Уроженка Штутгарта, приехала в Россию и стала сиделкой в госпитале, где ты якобы находился на излечении. В Макеевке. Между прочим, в протестантской церкви Штутгарта должна быть подлинная запись о рождении и крещении Нины Цаддах – 10 февраля 1923 года…