Аурел Михале - Тревожные ночи

И снова мы двинулись вперед. Но, при всем нашем мужестве, мы чувствовали, что слабеем с каждой минутой. Темень, вьюга, снег, крутизна подъема и тяжесть ящиков с боеприпасами, которые приходилось нести на себе, совсем вымотали нас. И хотя мы сознавали, какая нам грозит опасность, не смогли все же удержаться, чтобы не прикорнуть, свернувшись на снегу. Мы понимали, какое важное задание выполняем, и нас очень беспокоило, что мы продвигаемся вперед так медленно. Многие из бойцов попросили тогда командира разрешить им оставить часть ящиков с боеприпасами на дороге, чтобы продолжить путь к вершине налегке. Не видя другого выхода, командир согласился.

— Негоже боеприпасы оставлять, господин младший лейтенант, — запротестовал тогда дед Андрей. — Мы далеко ушли от своих. Боеприпасы будут нам до крайности нужны на вершине.

— Знаю, что негоже, — пробормотал командир. — Да на рассвете нам обязательно нужно быть на скале и открыть огонь по флангу противника.

— Разрешите мне тогда, господин младший лейтенант, пойти с лошадью вперед, — продолжал дед Андрей. — А ящики оставьте здесь. Я мигом обернусь и заберу их.

Мы с беспокойством ждали решения командира. То, что хотел сделать дед Андрей, было выше его сил. Отправиться одному в метель и ночь, не зная дороги! Бороться затерянному среди диких гор один на один с вьюгой! Командир не мог ему это разрешить! Но мы ошиблись. Он вдруг обратился ко всем нам:

— Кто хочет пойти вместе с Андреем Бырку?

Из нашего расчета вызвались двое: сержант и рыжеусый боец. К ним присоединились несколько человек из стрелкового взвода. И они ушли вперед в снежную мглу. Мы смотрели им вслед, пока не поглотили их вьюга и тьма.

Мы немного задержались. Потоптались на снегу и снова потащились к вершине. Но через несколько сотен шагов опять остановились. Ящики с боеприпасами оттягивали нам руки, будто мы несли жернова. Сбились в кучу, чтобы защитить друг друга от пронизывающего ветра. Пурга засыпала глаза, затрудняла дыхание. От слепящей белизны снега ночь словно стала прозрачной. Мы с ужасом смотрели на бездонные пропасти и голые вершины, окружавшие нас. Над нами, как ледяные пики, маячили зубцы вершины, на которую мы должны были взобраться.

— Еще немного осталось, — подбадривал нас командир. — Нам надо спешить.

Но как спешить? Через сотню шагов снова вынуждены были сделать привал. Решили тогда последовать совету деда Андрея — оставить ящики на дороге под охраной нескольких человек, а остальным продолжить путь налегке.

Так и сделали. И благодаря этому уже через час, незадолго до рассвета, достигли вершины. Деда Андрея с двумя стрелками встретили в пути — он возвращался за оставленными ящиками. На скале мы рассыпались по голой площадке, ища укрытий. Одни залегли за камнями, другие стали спешно окапываться в снегу. Навели пулемет на фланг гитлеровцев и стали ждать. К рассвету вьюга поутихла, и мы смогли рассмотреть позиции немцев. Узлы их обороны расположены были цепочкой в нескольких сотнях шагов под нами; они словно опоясывали узором часть горы под самой вершиной. Мы ясно различали часовых, топтавшихся от холода на снегу. Видели, как выходили время от времени из укрытий люди и всматривались в долину, ведущую в расположение наших частей.

— Дадим им теперь жару! — прошептал рыжеусый, вставляя в пулемет новую ленту. — Боеприпасов у нас хватит.

— Хватит, — заверил сержант. — Дед Андрей доставит.

Так сидели мы в засаде, следя то за неприятелем, то за долиной, откуда должны были пойти в атаку наши. Вскоре вернулся и дед Андрей. Лошадь он укрыл в небольшой ложбине, а ящики перетаскал к нам. Оставалось только ждать минуты атаки. Эта минута наступила как нельзя более кстати.

На заре у немецких позиций появились каптенармусы. Они принесли завтрак. Гитлеровцы вышли из укрытий, построившись словно они были не на войне, а в казарме, держа каждый в одной руке котелок, а в другой ранец. Потом они по очереди прошли перед каптенармусами, которые опускали каждому в ранец хлеб и банку консервов, а из привезенных на санях больших чугунных котлов наливали в котелки дымящийся горячий кофе. Что за запах был у этого кофе! Не пойму как, но он доходил к нам наверх, на вершину. Немцы с такой жадностью накинулись на еду, что кой-кому из наших, у кого особенно урчало в кишках, даже дурно стало.

— Ну и лопают же, дьяволы! — выругался рыжеусый, глотая слюну. — Не сожрите все. Оставьте немного и другим. Через несколько минут пожалуют к вам непрошеные гости.