Андрей Ефремов - Кавказ в воде

Ещё одна гряда, — обогнув её мышь выбежала на открытое место и… в этот момент на неё наехало равнодушное ко всему живому колесо автомашины чеченского полковника.

Уазик с лицами кавказской национальности, но разодетыми как российские федералы, разве что почище и все поголовно в натовском камуфляже, притормозил возле БМП, с которой разгружались прибывшие с гор уставшие милиционеры. На лобовом стекле машины видна бумажка с изображением российского флага и печатью — пропуск — значит союзники, иначе бы в группировку не пропустили. По всему видно — сидящие в машине люди не могут сориентироваться: озираются в открытые двери, вроде ищут что-то.

Сылларов, проходя мимо, проявил здоровое любопытство, при этом сам того не замечая ступил ногой на то что осталось от несчастной мышки (в природе всё взаимосвязано: трагедия этой серой мыши косвенно отразится на дальнейших событиях в героической жизни Владислава):

— Здгавствуйте! — заметив, что край накинутого на плечо солдатского одеяла волочится по земле — поправил; непроизвольно дал о себе знать ментовский рефлекс, — кого ищем?

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался и полковник, представился, — полковник Такой-то, чеченский УБОП, — на Владика это не произвело никакого впечатления: всяких насмотрелся, — а где здесь якутский командир?

Владик показал рукой направление:

— Во-он синий вагончик с антенной, там он, — и собрался было уже идти дальше, но полковник задержал:

— Слушай, тебя как звать, — полковник с виду мужик солидный, но в сером выцветшем камуфляже выглядит по боевому, простецки, — вы — ногайцы?

— Владислав. Якуты мы.

— Ого! — судя по всему полковник, да и не только он, тоже удовлетворил своё любопытство, махнул рукой, — поехали! — хлопнули двери, машина рванула в сторону вагончика, где проживали командиры группировки и отряда.

— Ого-ого… — задумчиво повторил Владислав вслед, и ещё раз погромче, но с нотками восхищения, — огого! — И направил стопы в сторону своей палатки, возле которой сидя на снарядном ящике, несёт нелёгкую службу молоденький мазутный вечный дневальный-постовой.

— Как дела, Костя, всё пучком?

— О, Владик, привет! Прибыли? — солдат заметил непорядок, — а у тебя одеяло по земле волочится!

— О, ёпти! — Поправил, — что делаешь?

— Да них… да вот, облаками любуюсь…

Вечный дневальный — это, конечно, громко сказано, всего лишь неполных два месяца — это намного точнее будет. Костя проходил учебку в танковых войсках, его натаскивали на командира танка Т-90. Буквально в последние дни перед выпуском командование решило провести учения максимально приближённые к боевым, и заодно принять экзамены на уже всемирно известном танковом полигоне в Дарьяльском ущелье. Ущелье это находится на территории Северной Осетии, в своё время там, в высокогорных условиях, проходили горную подготовку отправлявшиеся в Афганистан спецназовцы.

Генералы с полковниками в присутствии приглашённых телевизионщиков с наблюдательной вышки понаблюдали за слаженными действиями танкистов в горных условиях, восхищённо поцокали языками, надо бы это дело, по установившейся доброй традиции, и отметить. По окончании приготовленных заранее запасов подзывают к себе лучший Костин экипаж, суют им деньги наивных налогоплательщиков и отдают приказ как можно скорее доставить на вышку ящик водки. Ближайший интересный магазинчик находится выше — на территории Ингушетии, в мелкотравчатом посёлке Чми.

Танк вылетает из ущелья на шоссейку, мчится мимо серьёзно укреплённого пограничного блокпоста «Кавдаламит». Менты его не тормозят: мчится, значит так надо, даже в ответ на Костино приветствие руками помахали. И надо ж такому случиться — мужик, хозяин заведения, уже закрывает дверь магазина на замок — не успели! Костя, как самый главный в экипаже просит хозяина, поначалу вежливо: «извините, пожалуйста, будьте любезны» и т. д. Хозяин некультурный попался, хамит: «не видишь? Закрыто уже»!

А солдаты, надо сказать, весьма злые на местное население: не секрет, бывали случаи, когда солдатики частенько пропадали из этого ущелья, а «мирные жители» их потом либо перепродавали в рабство, либо требовали выкуп у родственников. Но власти с командованием, несмотря на то что контрразведка обычно о таких делах была прекрасно осведомлена, почему-то не торопились вызволять пленников. Правда, одному солдатику крупно повезло: с ним в зиндане сидел известный футболист — однофамилец, по получении денег за спортсмена по ошибке отпустили солдата: живи, говорят, свободным! Всем известный факт — продажа боевиками тел казнённых солдат за огромные деньги родным матерям — тоже бизнес, поставленный на конвейер.