Андрей Ефремов - Кавказ в воде

— Ну, Серёженька, где двадцать там и… — совершенно серьёзно начал было усатый, но докончить свою мысль явно не захотел: жара, даже близость воды не помогает.

— Да руки то — опусти! Значь так — вы все трое — убиты, и там, — Серёженька махнул рукой в сторону рощи, — тоже. Так и передай командиру!

— Ага, понял. — похвальная сговорчивость.

— Разогнись, боец, — лениво подбодрил снайпера явно страдающий от жары Герасимыч, — будь мужчиной!

— Иди!.. Винтовку то — подбери! — поставил точку в беседе рыжий.

Зашипела ментовская носимая радиостанция:

— «Геркон», что там?

— Нормально всё — разведка, — лаконично ответил Герасимыч.

Вертлявый — за спиной сержанта ещё было слышно, заинтересовался у усатого:

— Бурят что-ли, этот то?

— Казах, наверное, Серёга.

— Да какой казах? Это же — заграница.

— Ну, да, значит — ногаец, из местных, — оба засмеялись.

Подходя к дороге «ногаец» боковым зрением заметил отделившиеся от камней две фигуры — автоматчики — прикрытие хреново! Парень тут же преобразился в молодого, сильного, уверенного в себе, мужчину и, даже не соизволив посмотреть в их сторону, процедил сквозь зубы:

— Вы где шар-рахаетесь, с-сынки?

— Здеся мы, — «молодые» не возмутились, привыкли, — ну, что там, товарищ старший сержант, видно кого-нибудь?

— «Здеся», — недовольно проворчал сержант, но ответом удостоил, — не сцыте, сал-лаги, нормально всё, — теперь уже Филиппов лукавил, — проверил, вроде свои!

— Ну, что там? — не дожидаясь официального доклада подчиненного, так же спросил и командир.

— Омоновцы, — Филиппов продрался сквозь густые заросли, повесив винтовку на шею, отряхнулся, — двадцать человек.

— Вас заметили?

— Не-ет, откуда? — даже автоматчики головами утвердительно закивали — они то уж точно никого и ничего не видели, подлецы! — для убедительности Филиппов даже добавил, — вброд переправляются тута.

— «Тута»? Повязки красные?

— Ага, красные! — по опыту зная, что отвечать на вопросы следует лаконично, коротко ответил, чтобы у командира не возникало лишних вопросов.

— А что ж их не видно? — недоверчиво прищурился ротный.

— Да они, видать, скрутились жгутиками, — на всякий случай оглядевшись по сторонам, сержант изобразил кулаками как они скрутились, — как верёвочки узенькие стали.

— А ОМОН чей, откуда?

— Ну, товарищ капитан, — улыбнулся сержант, — я же с ними не разговаривал!

— Понятно, — ответ вроде веский, — всё, выдвигаемся!

В роще, параллельно прибрежной полосе, тянется тропинка — по ней разведчики и пошли. Местами тропу пересекает тихий, чистый и ленивый ручеёк, вероятно чуть повыше бьёт из-под земли родник. Бойцы по пути выливают из фляжек противную тёплую, закинув внутрь обеззараживающие таблетки, наполняют их вкусной свежей и холодной водой. Некоторые пьют и мимоходом, черпают прямо ладонями. Воздух влажный, духота — неимоверная.

— Слышь, Филиппов, — на ходу пристёгивая фляжку к нижней лямке разгрузки, спросил капитан, — здесь же на прошлой неделе ручья не было?

— Ага, не было! — согласился сержант, — наверное, вода где-то пробилась, бывает.

— Пробилась… — ротный заметил что-то неправильное, а оттого настораживающее в поведении впереди идущих, — что это с ними, окончательно от жары опупели!? — головная группа повела себя странно: солдаты бестолково, совершенно не по правилам сбились на тропе в кучу и старший машет обеими руками, зовёт к себе не то командира, не то всех остальных, — всем прикрывать, Филиппов — со мной!

Филиппову в третий раз за прошедшие сутки стало плохо: его вырвало прямо в ручей: на тропе лежал труп!

Плохо не только ему одному: у всех солдат были бледные лица, двое уже вытирали перчатками свои мокрые рты. Протекающий лесной ручей упёрся в тело и, огибая его, равнодушно бежал дальше.

— Та-ак… — капитан дал сигнал: сделал круговые движения над головой рукой с вытянутым вверх указательным пальцем — «все ко мне, общий сбор». Непроизвольно прикоснулся к пуговице чехла своёй фляги, но тут же отдёрнул руку, — Горохов, Коломейко, осмотреть местность, остальные на прикрытие! — сверив с картой местоположение, нанёс на ней карандашом координаты, — по-человечески похоронить надо, по-христиански… фаш-шисты! — последнее относилось к чеченцам, зверски изуродовавшим пленного.

Тело воина, раскинув руки в стороны, лежало на спине, на синих кишках вспоротого живота лежала начинающая разлагаться отрезанная голова — сама Смерть. Пальцы рук тоже были отрезаны, причём некоторые — не до конца; вероятно, перед тем как убить, бандиты основательно над ним поиздевались. Чем же можно испугать человека не боящегося смерти? Только убить.