Андрей Ефремов - Кавказ в воде

— Автофургон, ладно. — оказалось, я совершенно разучился разговаривать с женщинами, да и мысли вокруг некой призрачной надежды всё же дают о себе знать, отвлекают.

— Слушай, а тебе это на самом деле интересно? — Надя выбросила выкуренную почти до фильтра сигарету, но вопрос прозвучал без обиды, как-то равнодушно-понимающе.

Изобразив на лице крайнюю степень заинтересованности — это помогло мне хорошо замаскировать смущение, ответил:

— Конечно, Надя.

— Ну да… — Надя прикурила вторую, — вот машина остановилась, и пассажир, сидящий в кабине, спрашивает, куда это мы, мол, едем… чеченцы, возраст примерно до тридцати и даже старше, сейчас так трудно вспомнить подробности, столько лет прошло. — Тем не менее, Надя рассказывала обстоятельно, стараясь не упустить ни единой мельчайшей детали той, прошлой, жизни, — мы сказали, что в Ведено, он нам и предлагает: и мы туда же, можем вас подвезти, только придется ехать в фургоне.

Мы согласились. У нас же в то время и в мыслях не было что-то подумать о плохом. Сели в фургон, а там еще двое или трое чеченцев сидело. В фургоне окон не было, и я даже не представляла куда нас везут, долго ехали… Через какое-то время машина остановилась, двери фургона открылись, мы оказались в поселке. Водитель нас спросил, долго ли мы собираемся здесь гулять, мы ответили, что только по магазинам пройдемся и назад поедем. Он сказал, что они тоже освободятся через час, и поедут обратно, в Грозный, и могут нас снова обратно подвезти. Нас это конечно устраивало.

Походили мы по магазинам, купили все, что хотели, и встретились в положенном месте. Поехали обратно… а с нами в группе ехала очень интересная женщина, она в Ижевске работала, в школе, кажется, учителем. Такая шустрая была и очень разговорчивая. Мы с мужчинами, благодаря ей, уже на обратном пути разговорились, они нам про свой край начали рассказывать, про жизнь, местные обычаи. И один из них вдруг предложил: «Давайте мы вам покажем, как мы живем, забирайте сейчас своих детей и мужей на турбазе, и свозим вас, покажем свой быт». Они так настаивали, трудно было отказаться и мы согласились.

Остановились они поблизости от турбазы, мы своих забрали, и поехали дальше. Нас набралось примерно десять человек. Турбаза находилась в пятидесяти километрах от Грозного в сторону Ведено. Приехали в Грозный уже вечером, они своих домашних предупредили и мы поехали еще дальше, за город. Приехали, не помню уже куда, посёлок какой-то маленький, там люди жили, у них во дворе был пруд, они в нём форель разводили. Было уже совсем поздно, темнело, но женщина из семьи, куда мы приехали, приготовила нам свое народное кушанье. В то время даже не знала, что это хинкал называется… вкусно было… нас коньяком угощали, шампанским, мясом кормили… А потом в пять утра разбудили тех, кто спал, и повезли обратно на турбазу, им же еще надо было успеть вернуться на работу в Грозный.

И вот представляешь, они нас просто свозили бесплатно туда и сюда, накормили, напоили, показали свой быт, рассказали много о себе. Знаешь — интересно было и весело. И все это просто так, безвоздмездно… Вот такая у меня история… Они оказались инкассаторами. В Ведено, оказывается, семь миллионов рублей тогда везли, когда нас подсадили. Уже на обратном пути из Ведено мы автоматы у них увидели… Вот такие бывают люди.

— Да-а, интересная история, Надя-Надежда. А дальше то, что было? — мне по-настоящему стало интересно.

— Ну что дальше… а дальше война началась… муж без вести пропал, а я вот, как видишь…

— Вижу, Надя.

— Надя, с мелькнувшей в глазах надеждой, спросила:

— Может ты встречал его где?

— Кого?

— Мужа. Имя у него запоминающееся — Кирилл. Кирилл Денисов, капитан. Вот, — Надя показала изрядно пошарпанные командирские часы на руке, — вот и всё что от него осталось, почему-то в тот раз с собой не взял.

Я понял — этот вопрос она задает всем.

— Нет, Надя, не встречал, — и как-то неуклюже дотронувшись до её плеча, обнадёжил, — найдётся, наверное. — Имя на самом деле запоминающееся, редкое — Кирилл.

Чтобы скрыть от меня повлажневшие глаза, Надя стала заводить часы, только сейчас я и заметил на её безымянном пальце скромное обручальное кольцо.