Андрей Ефремов - Кавказ в воде

Командир принял решение послать группу из четырёх человек в мирный Владикавказ закупить на отрядные деньги кой-какой провизии. Так, мол, и так, вот вам денежки добросовестных налогоплательщиков, езжайте, закупайте, ворачивайтесь. Не удержался, помянул руководство мобилы а заодно и своего исчезнувшего зама неприличным словом. В этой группе, которой было оказано доверие, и на которую возлагалась определённая надежда, оказался и я.

Мгновенный переход из военного феодального средневековья в мирную современную Европу — так можно охарактеризовать наши впечатления по прибытии во Владикавказ. Большой красивый город. В отличие от забитых и вечно укутанных во всё чёрное с головы до пят мусульманок, в тех местах, откуда мы прибыли, здесь нас поразили своим видом красивые осетинки и кабардиночки одетые в мини юбки или в обтягивающие брючки, в глазах которых сквозила гордость, независимость и свобода.

Небольшая картинка в тему: лет через девять-десять после описываемых событий, по России прокатилась модная волна: открытые пупки. Реакция общественности была такая: на всех столбах Владикавказа тут же явились взору гневные прокламации: «Голые пупки у женщин — позор Кавказа!». За полгода пребывания в тех местах видел девушку с открытым пупком единственный раз! Да и то, по ней явно было видно, что в любой момент она готова натянуть кофточку на этот несчастный но модный пупок. И в это же время видел гордую красивую девушку мусульманку, явно осетинского происхождения, не в чёрных, а в розовых одеяниях. Что означает в розовых — этого я не знаю, но в белых одеждах, как правило — траур.

На вечно затюканных мусульманок «в родных краях» мы не то что взглянуть, даже поговорить с ними боялись. Был случай в ногайских степях: отец со взрослыми сыновьями жестоко избил свою семнадцатилетнюю дочь до полусмерти только за то, что та просто сфотографировалась с нашим омоновцем, как они про это узнали — про то неведомо, вполне может статься что сама им и поведала в порыве глубокого мусульманского раскаяния. Ведь если парень дотронулся до руки девушки, он уже обязан взять её в жёны. А в данном случае — вопиющий факт разврата — фотоснимок! Девке повезло: на фотке между бойцом и красавицей существовал промежуток в разумных пионерских пределах, только благодаря этому ей и оставили надежду дожить свой век и возможность помереть естественной смертью.

А в предгорьях Ингушетии молодая женщина была жестоко убита друзьями мужа, прилюдно обвинившего её в измене: просто толпа молодых людей запинала ногами, и напоследок они хладнокровно размозжили её голову шлакоблоком. Да, это происходит в наши дни. И ни одного слова неправды в этом нет.

Женщины в этих родовых обществах часто выдаются замуж по решению родителей в возрасте пятнадцати лет. О любви чаще всего речи не идёт. Вся тяжёлая работа в хозяйстве на её плечах: уборка двора, стирка, заготовка дров, приготовление пищи, уход за детьми, скотом и многое-многое другое. Из-за изнурительных работ от зари до зари, в молодом возрасте они выглядят довольно жухло. Какой-либо надежды на лучшее существование не имеется. Это безропотное создание — жена, не имеет права даже что-либо сказать, пока муж прямо не спросит её о чём-либо. Даже просто поздороваться с ней нельзя: не принято. За любую провинность следует наказание. Если муж решит развестись, он, в присутствии троих свидетелей, просто говорит примерно такое: «я развожусь с этой женщиной, теперь она мне не жена». Всё, формальность соблюдена, муж остаётся чистым, женщина же — запятнанной несмываемым пятном позора. Часто таким «чёрным вдовам» после промывки мозгов предлагают смыть позор и умереть за веру, надев пояс шахидки…

Во Владикавказе же явно чувствовалась уже подзабытая нами цивилизация и мирная жизнь. В эту жизнь мы со своим одичавшим видом совершенно не вписывались. Как ни странно никакого удивления, у встречавшихся на нашем пути людей, по этому поводу мы не вызывали, какое-то равнодушие. Будучи в Дагестане, в частности в Кизляре или Хасав-Юрте — явно была заметна доброжелательность к человеку в форме. А здесь — равнодушие. После Бесланских событий к военному человеку здесь стали относиться по-другому, с пониманием и уважением, но это стало гораздо позже.

Изредка на нашей стезе попадались такие же щетинистые и подпалённые военно-полевыми условиями вооружённые группы людей. Глаз безошибочно определяет, что они, также как и мы, находятся здесь временно, по каким-то своим делам. Вот в Кизляре — это да, там подобных, в то время, кишмя кишело.