Пентти Хаанпяя - Избранное

Правда, наяву, в игре она была не всегда. Будь она, ему не пришлось бы сейчас терзаться, сидя вот так без дела. Он мог бы сидеть и играть, ожидая, когда повезет. Ибо когда угодно может наступить такой момент, что ему повезет, и после этого он бросит играть… А тем временем милитаристское государство будет отцом его детям, и, можно с уверенностью сказать, — богатым отцом. Яара может спокойно играть. Ведь его могли здесь даже убить…

Но он, картежник Яара, даже письма пишет, а от убитых этого не дождешься. Ему, собственно, не о чем писать. Хорошо, если сообщит, что, мол, так и так, жив, здоров! Да и стоит ли много расписывать? Кое-кому пришлось иметь дело с цензурой…

Потом его мысль каким-то образом застряла на лошаденке, стоящей там, в конюшне, и почти зря переводящей корм в ожидании, когда Яара вернется и займется заработками.

Жена как-то жаловалась ему в письме, что трудновато с кормами и лошадь стала обузой — не может же она сама работать на лошади. И его вдруг осенило: лошадь надо продать!

Теперь он начал строчить бодро, складно и уверенно.

Сосед, иногда справлявший на лошади и свои и его дела, давно присватывается к ней. Пусть хозяйка без всяких продает лошадь. На деньги можно купить дров, и это будет проще, чем женщине возить их. Да что ей угодно, то пусть и покупает, если пособия не хватает. И на кормах можно сэкономить. Да и лошади теперь в цене. Объяснив все преимущества этой сделки, Нийло Яара добавил, что самому хозяину нужно сразу же послать из этих денег пять тысяч марок, чтобы он мог провернуть здесь кое-какие коммерческие операции…

Нийло Яара был почти в хорошем настроении, когда запечатывал письмо. Опять появилась надежда, что он будет жить. Теперь можно будет поиграть по-барски, а не с оглядкой на какую-нибудь несчастную сотенную месячного довольствия, которая может в два счета уплыть, и тебе придется убираться.

Денежный перевод прибыл, и в тот же день картежник Яара сошел в картежный ад, где нескончаемо шла по кругу карта. Он попросил, чтобы и ему дали карту, и сел на свое прежнее место.

И все началось сначала. Картежник Яара чахнул над картами, иногда подряд целыми неделями, оплачивал свои дежурства, спал и ел очень мало. Когда напряженность игры несколько спадала, он, пошатываясь, выбирался на воздух, чтобы передохнуть, умыться, побриться и толком поесть. От игры уходил в отпуск и к игре возвращался. Игра шла с переменным успехом, но деньги еще не кончались. Порой голенища его сапог бывали набиты скомканными бумажками. Его цепкие, быстрые, черные от грязи пальцы блуждали тогда по голенищу, поглаживали шрам от пули.

Шла зима. Уже стали распространяться первые слухи о мире, и эскадрильи самолетов начали появляться над городами родной Суоми. Падали бомбы, и только обуглившиеся развалины оставались там, где раньше было нечто другое…

Картежники тоже иногда заговаривали о возможности заключения перемирия. Но они решили, что Финляндия все равно не сможет его заключить: «зятек» [3] Так в Финляндии во время войны народ иронически называл немцев, которые в основном разместили свои оккупационные войска в тылу. не даст заключить мир.

В картежнике Яаре эти разговоры не возбуждали никакого интереса. С поблескивающими глазами следил он за тем, какая шла карта. На него жутко было смотреть — тощий, грязный, обросший, похожий на призрак.

Он жил в своем мире карт и ждал мгновения, когда обыграет всех и партнера с деньгами не найдется нигде, куда бы он ни кинул взгляд.

Но это «великое мгновение» не наступало ни в игре «картежного ада», ни в мировой войне.

Наступила весна, и снег сошел на нет, весенняя вода залила окопы, и в землянках стало сыро. В «картежном аду» разражались руганью, когда вода капала на стол и на новенькие карты.

Но земля быстро просохла. Однажды игроки вылезли из своей темной землянки и продолжили игру на дне какой-то ямы. Небо было удивительно голубым, обилие света ошарашивало, свежая листва раздражала глаза, и из земли высовывались зелененькие иголочки травы. Ласковый ветер приносил чудесные запахи весны, и иногда слышались жизнерадостные голоса пташек.

Только вряд ли картежники замечали все это. Во всяком случае, картежник Яара среди них здесь, под открытым небом, выглядел еще ужаснее. Он был словно беглец из царства духов. Для него существовала только игра, мир карт…

Потом наступило время, когда даже картежники начали навастривать уши, все почувствовали, что наступил новый этап войны. Противник начал большое наступление и прорвал фронт. Только картежник Яара, казалось, не обращал внимания даже на эти новости. Он слушал их, словно речь шла о каком-то наступлении или успешном отражении атак где-то в Китае. Он играл, ибо игра продолжалась независимо ни от каких перемен. А игру этот свихнувшийся Нийло Яара знал прекрасно и вел ее с тонким расчетом. Ему везло. В голенищах сапог, в тайниках брюк и в карманах было много денег. Однако цель — тотальная победа, уничтожение всякого сопротивления, надежда на которую все еще теплилась в его мозгу, была пока не достигнута. Партнеры все еще находились, хотя и реже, да и были они какие-то рассеянные, размышляющие о другом. Об игре и только об игре, ни о чем другом не думающему Яаре легко было у них выиграть.