Пентти Хаанпяя - Избранное

Через каждые четыре месяца люди получали отпуск, вырываясь из привычного круга однообразной жизни. Но отпуск проходил слишком быстро. Тайга вновь принимала их в свое лоно, и весь остальной мир с великими военными операциями казался чем-то нереальным…

Так продолжалось уже почти два года. Это легко сказать, но когда подумаешь, то вздохнешь: два года… Когда-то в далекой молодости они прибыли сюда… После этого в их жизни ничего не изменилось, да и вряд ли изменится, какими бы кричащими ни были заголовки газет.

Наступило время, когда, по их собственному убеждению, их участие в этой войне стало каким-то очень странным, чуть ли не кошмарным. Они бы с удовольствием променяли ее на любую другую судьбу… А какие судьбы были уготованы войной другим! Одних, например, брали из своего дома, сажали на пароход, и везли на другой конец земли, и заставляли выпрыгивать по горло в воду. А потом выбирайся на берег, с которого в тебя остервенело палят. Это называлось — высадить десант. Или же тебя сбрасывали с самолета на чужую территорию с взрывчаткой за спиной, и ты должен наносить кому-то вред, подрывать важные сооружения. Тогда тебя называли парашютистом-диверсантом.

Конечно, это судьбы все незавидные. Но все-таки такая война лучше: что-то происходит, к чему-то люди стремятся. Не то что здесь, на их войне, где ни разу не приходилось иметь дело с противником, да вряд ли и придется. Они только существовали да ждали. Даже команда «подъем» у них звучала примерно так: «Эй, приятель, кончай ночевать, начинай существовать!»

Временами они подозрительно поглядывали друг на друга. Не происходит ли с приятелем что-то странное? Почему, например, Лалли ковыряет и строгает березовый нарост, пока от нароста ничего не останется? Мог бы он вырезать хотя бы плохонькую пепельницу. А Роуви начал показывать, на что он способен. Если кто-нибудь говорил, что то-то и то-то невозможно, то вскоре Роуви доказывал такую возможность на деле. Половину своей бороды он выдергал щипцами для чистки автомата. Целую неделю он не ел, чтобы показать свою силу воли…

А как понимать то, что командир и Корппи целыми днями сидят за шахматами? Сидят как истуканы, пялят глаза на доску и так осторожно передвигают деревяшки, словно боятся, что из них может душа выскочить. А в это же время где-то происходит невиданное наступление, земля содрогается, дымит, выбрасывает из своих недр фонтаны пыли и осколков, растрескивается, а кровь и человечье мясо не ставятся ни во что. Даже зло берет, что эти двое умеют так удачно уйти и спрятаться от действительности в своем мире деревянных фигурок.

Лейтенант Пурну — серьезный человек, он ждет окончания войны, чтобы вернуться к своей работе и семье. А капрал Корппи — порядочный пройдоха, который воображает, что человечество воюет единственно с той целью, чтобы его жизнь стала интереснее. Во всяком случае, он так говорит. Трудно поверить, что этот Корппи, проводящий время за шахматной доской, самый беспробудный пьянчужка во время своих отпусков. Почти никто этому и не верит, а все думают, что он просто хвастается, когда рассказывает о количестве опорожненных бутылок…

Лейтенант Пурну относится к шахматам чрезвычайно серьезно, почти как поп к своему делу.

Потом наступает момент, когда он вдруг замечает, что фигуры партнера стоят совершенно иначе, нежели им надлежало бы по естественному ходу игры. Тогда-то наконец посторонние получают возможность услышать голоса играющих.

— Как же твой король оказался там? Он же был связан!

— Брось, брось! Как ты короля можешь связать! Он же подвижный. Великим людям не положено оставаться в опасных местах…

— Ты мухлюешь! — кричит Пурну.

Часто это кончается тем, что Пурну в сердцах сгребает фигуры в кучу, заявляя, что с таким партнером нет никакого интереса играть.

Но уже на следующий день он забывает об этом. Кроме того, в охранении нет больше никого, с кем можно было бы пуститься в путешествие в этот мир шахмат. И так они каждый божий день торчат, словно застыв, за шахматной доской. Их фигуры — это как бы наказание из наказаний в томящей атмосфере полевого охранения.

Поскольку начальник полевого охранения был заядлым шахматистом и не желал ни на один день оставаться без партнера и поскольку он имел возможность заодно наказать его за нечестную игру, то он и не отпустил капрала Корппи менять сапоги. Лейтенант просто уладил дело по телефону: продовольственный «караван» доставит новые сапоги и унесет рваные.