Пентти Хаанпяя - Избранное

Под любопытствующими взглядами прислуживавшей изящной феи он держался беззаботно и стойко.

Иногда хозяйка и гость разглядывали друг друга со скрытым любопытством, пытаясь разгадать мысли и намерения друг друга. Беспокойной душе капрала Корппи уж слегка взгрустнулось. Однообразный комфорт, чистота и утомительный уют. В такие моменты и сама хозяйка казалась противной, набеленной, приторно пахнущей духами и похожей чем-то на сыроежку. Казалось, что она постоянно стремится влезть в душу. Спиртным она не угощала и брезгливо морщилась, когда Корппи закуривал свою любимую трубку. Да, странными были ее пасхальные подарки, да и сама она получила оригинальный подарок…

Когда наступил день отъезда, у Корппи было такое чувство, словно его выпускают из тюрьмы. Госпожа проводила его на станцию, с достоинством, как подобает даме из высшего общества, матери… Она выразила уверенность, что ее «арестант» не покидает ее навсегда. Корппи протискался в вагон. За спиной у него висел объемистый рюкзак, в котором было много вкусных вещей и разные подарки.

Паровоз запыхтел. Колеса завертелись.

Они помахали друг другу: изящно одетая дама с перрона и капрал в потрепанной форме со ступенек вагона.

На пересадочной станции Корппи подсел к двум солдатам, которые прикладывались к бутылке и угрюмо сравнивали места своих последних ночевок. Один из них провел ночь в кутузке в Оулу, а другой — в кутузке Каяни. Первому пришлось спать на цементном полу, покрытом на целый вершок жидковатой грязью. Под самым потолком было только крохотное окошко да глазок в двери. А в кутузке другого города были даже нары, простые, но настоящие нары, и достаточно большое окно.

Один из солдат угрюмо слушал этот рассказ и заключил:

— Если получу еще раз отпуск, ни за что не поеду в Оулу!

— Правильно! — поддержал его другой. — Поезжай лучше в Каяни или Ийсалми: там «губа» лучше…

Услышав эту беседу, капрал Корппи почувствовал свое превосходство. Он — человек, прошедший по непроторенной тропе.

Да, то пробуждение было счастливым и сказочным, и об этом пасхальном подарке приятно будет вспоминать.

Весна бурно перешла в свое великое наступление.

Капрал Корппи осознал это только на конечной станции. В месте сбора отпускников сказали, что машины дальше не идут: началась распутица.

Весна не утратила своей прежней прелести.

Светлые вечера и ранний рассвет были просто чудесны, птички радостно щебетали, и земля под ногами после зимних снегов и льда казалась такой приятной. Даже эрзац-кофе, этот слабенький напиток военного времени, приобрел вкус и силу обновляющих свойств весны. И газеты на столе воинской столовой тоже, казалось, освежились, словно в них и впрямь опять появились новости. Писали о большом весеннем наступлении, и человек забывал, что о том же писали уже много лет подряд. Кое-кому опять удавалось внушить людям, что теперь речь идет о большом деле, которое раз навсегда покончит со всякими затяжками, с нынешними тяжелыми временами…

Капрал Корппи был обеспокоен и очень деятелен. Ему не терпелось. Скорее в путь, в лесную глушь! Все равно рано или поздно туда надо попасть. Безденежному нечего делать в этих деревнях. Не улыбалось ему и продление отпуска, о котором поговаривали по-весеннему легковерные люди. Он разыскал какой-то грузовик, который должен был отправиться в путь.

Ровно через четверо суток они были на месте. Обычно этот путь проделывали за полдня. И им казалось, что они прибыли откуда-то издалека…

Когда они вспомнили о всех невзгодах и тяготах проделанного пути, то привезенная вязанка сена в тысячу килограммов показалась до смешного ничтожной. Но у войны свои мерки…

И когда капрал Корппи еще раз подумал об оставшейся позади весенней дороге, то он радостно вздохнул:

— Доехали-таки!

Но капрал Корппи вовсе не был еще на месте. Местом его пребывания на протяжении всей войны был пункт полевого охранения в стороне от этой дороги снабжения. Туда, в Метсоваару, добрых полтора десятка километров по едва приметной лесной тропинке, дальше нужно плыть на лодке или зимой пробираться на лыжах по занесенной лыжне. Обычно раз в неделю туда отправлялся караваи с продовольствием, а в такую распутицу и того реже, поскольку в пункт полевого охранения завезен на санках небольшой запас на такой период. Однако телефонная связь поддерживалась, и Корппи доложил о своем прибытии начальнику полевого охранения, своему командиру лейтенанту Пурну.