Пентти Хаанпяя - Избранное

В этот момент лиса и женское лицо вновь оказались где-то совсем рядом, хотя и были скрыты темнотой.

— Послушайте! — раздался певучий насмешливый голос. — По-моему, солдат вел себя очень мило. Так ведь говорят теленку, не правда ли? О, это очень милое существо. Не лучше ли нам всем разойтись друзьями, тем более что скоро пасха…

— С удовольствием, госпожа! Но этот солдат в таком состоянии, что он вряд ли сможет передвигаться…

— Госпожа, — лепетал капрал Корппи, — госпожа, в данном случае мы имеем дело с энтузиастом — провожатым пьяных…

— О, это звучит не хуже, чем у самого Стриндберга, — сказала женщина в мехах.

Дверь ресторана приоткрылась, и на улицу вновь упала полоска света.

— Да это же мой родственник! — воскликнула дама. — Господин констебль, я позабочусь о нем. Не разыщете ли вы нам извозчика?

Полицейский был поражен, но вежливо взял под козырек. Он, видимо, знал эту даму в мехах и был удивлен ее поведением.

Но капрал Корппи не знал никого. Он пребывал в мире хаоса и сонного дурмана. Он не узнал бы сейчас ни мать, ни отца. Капрал бубнил себе под нос:

— Вы слишком любезны, госпожа… — И через минуту: — Ну и тетя! Вот это идея!

Дама от души смеялась.

— Да, идея! Не могу же я бросить вас. Или как?

Капрал Корппи, казалось, погрузился в глубокие раздумья, засунув руки в карманы уже расстегнутой шинели, которую выпроводивший его человек в шикарной ливрее только что застегнул на все пуговицы.

Извозчик прибыл, и капрал вскарабкался на дрожки, а дама уселась рядом с ним. На темных улицах слышался только цокот копыт. Капрал, казалось, уснул. Временами он вдруг просыпался, входил в раж и кричал: «Извозчик, поворачивай!» Потом он начинал ругаться с кем-то и вновь засыпал.

Но когда дрожки остановились, он очень бодро спрыгнул на землю, выпрямился, щелкнул каблуками и взял под козырек.

— Спокойной ночи, госпожа!

— Да нет, что вы! — сказала дама. — Так не пойдет! — Она рассчиталась с извозчиком и пояснила при этом: — С этими сельскими родственниками иногда прямо беда…

Извозчик усмехнулся в усы, причмокнул, и лошадь тронулась.

— Нам, наверно, пора отправиться на покой, — сказала дама капралу, который теперь стал молчалив и послушен.

…Когда капрал Корппи проснулся, он обнаружил себя лежащим на мягкой белой постели, без френча и сапог, но в брюках. Ему сразу же бросилось в глаза, что его видавшие виды суконные брюки на белой простыне выглядели грязной рванью. В голове шумело, и во рту все пересохло. Ему казалось, что рот его превратился в вороний клюв.

Капрал повернулся на другой бок, увидел на тумбочке графин с водой, протянул руку и начал жадно пить. Стало немного легче. Был уже день, хотя в комнате из-за спущенных штор царил приятный полумрак. Комната была обставлена очень роскошно. Полированное дерево, кожаная обивка, на стенах картины.

Капрал Корппи выругался про себя и подумал, что, вероятно, совершилось чудесное превращение. Но на его френче, висящем на спинке стула, вместо генеральских эполет по-прежнему тускло блестели вековечные помятые и грязные лычки капрала. В его голове блеснула мысль: «Чертов Нэнянен, куда он меня затащил…» Но капитан превратился в пар, исчез, и капрал никак не мог уцепиться за кончик логической нити, чтобы хоть что-нибудь вспомнить!

Он встал и вздернул штору. Вот это да! Это здорово! Вот это действительно комната! Босые ноги почти по щиколотку утопали в ковре. В окно виднелся двор с голыми деревьями и кустами: блестел под вешним солнцем чуть потемневший снег. На столике лежали сигареты, сигары и даже трубочный табак. Он набил свою носогрейку и опустился в кресло, в которое провалился так глубоко, что даже испугался.

В дверь постучали. И он увидел далеко не молодую, выхоленную госпожу. Она была одета в синее, а голубые глаза смеялись.

— Доброе утро! Как вы себя чувствуете?

Корппи поднялся из кресла я поклонился:

— Спасибо, неплохо. Я только немного удивлен. Надеюсь, я не слишком досаждал вам?

— Не очень, насколько мне известно…

— Вообще-то я должен был бы задать знаменитый вопрос: где я?

Даже это показалось забавным. Она подошла ближе, и Корппи теперь окончательно убедился, что она далеко не первой молодости.

— А где вы по вашим планам должны быть?

— По моим планам? — переспросил Корппи и решил говорить напрямик. Возможно, этой роскошной даме, несомненно его хозяйке, это понравится. Он махнул рукой. — Никаких проектов я не составлял. Но, судя по некоторому опыту, мне следовало проснуться в совершенно иных условиях. Какое пробуждение! Взять, к примеру, этот ковер. По идее, это должен быть твердый цементный пол, не слишком-то чистый и даже не сухой. С похмелья глотка вот-вот растрескается. И когда вдоволь накричишься и поколотить дверь ногами, тебе наконец сунут какую-нибудь ржавую жестянку с капелькой водицы.