Сергей Дышев - До встречи в раю

Неожиданно связь прервалась, и Лаврентьев спросил:

— Ты что-нибудь понял? Представление на этого раздолбая! Где он, кстати?

Штукин зачем-то посмотрел на часы и ответил:

— Спит в санчасти.

— Подагра мозга. Он считает Чемоданаева своим родственником.

Штукин замялся, потер пальцами переносицу.

— Тут такое дело получилось… — аккуратно начал майор. — Этот Чемоданов то ли не расслышал, то ли не понял, но решил, что наш боец — его родственник. Я попытался его переубедить, а он перебивает, бормочет, как индюк, что у него редкая потомственная фамилия и ошибок быть не может. И он в разговоре напрямую сказал, что надо представить Чемоданова к правительственной награде. Я уклончиво пообещал. Может, и офицеров заодно представим…

— Не городи чушь! Наши офицеры выбросят в помойку награды, если вместе с ними наградят и этого бездельника. — Лаврентьев подозрительно глянул на Штукина. — А ты чего такое живейшее участие принимаешь? Что-то и тебе перепадет, в академию трассу расчищаешь?

— Евгений Иванович, ведь мы с вами насчет академии договорились!

— Отпущу, но не вздумай писать представление на этого гоблина.

Тут снова позвонил Чемоданов. Генерал сообщил такую новость, от которой у Евгения Ивановича сразу зачесалась спина и засвербело в ухе: через два дня полку предписывалось выделить усиленную бронегруппу и выдвинуть ее на прикрытие границы. Сначала он не поверил своим ушам, но еще более изумился, когда генерал назвал количество необходимой техники: пять танков и десять бронетранспортеров с экипажами.

— У меня же людей нет! Кого я в полку оставлю? — заорал Лаврентьев так сильно, что за окном снялась с деревьев стая ворон и, откаркав, опустилась на крышу столовой.

— Если не прикроем границу, твой полк сметут как щепку, — зажужжало в трубке.

— На месте постоянной дислокации меня никто не сметет! — еще громче прокричал Лаврентьев. Его фразу хорошо расслышали прохожие за полковым забором.

— Оставишь необходимое количество для охраны, остальных на южные рубежи республики. И это приказ.

Разные «хренации» случались в воинской жизни подполковника Лаврентьева Е.И. В Афгане без саперного прикрытия по напичканным минами дорогам прорывался к своим, два раза подрывался, старичок БТР терял колеса, как зубы, но все же вывез, вытащил, спас. В том же Афгане его роту высадили в самое логово моджахедов, и была бы им хана, если б Лаврентьев не приказал взять штурмом дом-крепость с башнями и высокими толстыми стенами. Они высадили гранатометом двери, перебили команду моджахедов и сидели, пока не пришла помощь. Однажды ему приказали послать людей снимать вооружение со сгоревшего вертолета, он отказался, потому что «духи» заняли господствующие высоты и вся затея могла закончиться новыми трупами. Когда же пригрозили самыми страшными карами, поехал на БТРе сам, прихватив сержанта. Хорошо, что вертолетчики, узнав о безмозглом приказе, поддержали огнем… Снял он тогда покореженные пулеметы, молча швырнул к ногам заезжего армейского начальника.

Но на этот раз ситуация была серьезней. Авторов приказа не интересовали трудности Лаврентьева. На границе решались стратегические замыслы. И комполка по этим замыслам должен собирать свою измученную команду, формировать офицерские экипажи и выдвигать их куда-то к югу. Те, кто останется, будут уповать на милость боевиков той и другой стороны. Сейчас в городе тихо. Но грош цена этой тишине. «От психов бы избавиться, — подумал еще Лаврентьев. — Сроки истекли, а Кара-Огай все кормит обещаниями. Он хочет стать президентом». Но выгнать больных командир не мог.

Предстояло решить и проблему с трофейным оружием. Боевиков к следующему вечеру он отпустит — поработали на совесть, видно, соскучились по физическому труду. Отдать же просто так оружие — значит показать слабость, не отдавать — не выполнить приказ Чемоданова. Оставался промежуточный вариант. Командир вызвал мастеровитого прапорщика-ремонтника и, показав на ряды сияющих свежестью автоматов, спросил, сколько ему понадобится времени, чтобы привести их в негодность.

— Ломать — не строить, — заверил прапорщик. — К вечеру управлюсь.

После ужина командир отправился смотреть. Стволы автоматов украшали новенькие овальные ноздри.

— Хорошо, — похвалил работу Лаврентьев, — теперь они годятся только для начальной военной подготовки.

Боевиков посадили на бронетранспортеры и вместе с изувеченным оружием вывезли подальше от города.